Всего за 379 руб. Купить полную версию
Конечно, Фрэнк, я тебе доверяю, ответил он и отсчитал шесть пятидолларовых купюр Третьего Национального банка и две купюры по одному доллару. Вот, возьми.
Скороговоркой пробормотав благодарность, Фрэнк выбежал из здания и быстро вернулся на аукцион. Когда он вошел, на продажу выставили партию сахара. Он пробрался к клерку, записывавшему результаты сделок.
Я хочу заплатить за мыло, сказал он.
Сейчас?
Я хочу заплатить за мыло, сказал он.
Сейчас?
Да. Я получу квитанцию?
Само собой.
Вы доставляете товар?
Нет, у нас нет доставки. Вам нужно забрать товар в течение суток.
Это затруднение не смутило Фрэнка.
Хорошо, сказал он и положил в карман бумажное свидетельство о своей покупке.
Аукционист проводил его взглядом. Через полчаса он вернулся в сопровождении ломового извозчика, который околачивался у причала в ожидании случайного заработка.
Фрэнк договорился с ним о доставке мыла за шестьдесят центов. Еще через полчаса он оказался у двери ошарашенного мистера Далримпла, которого пригласил выйти на улицу и взглянуть на коробки, прежде чем их выгрузить. Фрэнк собирался отвезти мыло домой, если сделка сорвется. И хотя это была его первая крупная денежная операция, он сохранял полнейшее спокойствие.
Да, произнес мистер Далримпл, задумчиво почесывая седую голову. Да, то самое мыло. Я возьму его. Свое слово нужно держать. Где ты достал его, Фрэнк?
На аукционе у Биксома, честно и невозмутимо ответил мальчик.
Мистер Далримпл распорядился, чтобы извозчик занес мыло, и после некоторых формальностей все-таки торговый агент не был взрослый выписал вексель с тридцатидневным погашением.
Фрэнк поблагодарил его и положил расписку в карман. Он собирался вернуться в отцовский банк и погасить вексель, как делали многие на его глазах. Он возвращал отцу деньги и получал прибыль наличными. Как правило, этого было нельзя сделать после закрытия банка, но отец должен был сделать исключение.
Насвистывая, он поспешно отправился назад; он предстал перед отцом с улыбкой на лице.
Ну, Фрэнк, как прошла сделка? спросил мистер Каупервуд.
Вот вексель на тридцать дней, ответил Фрэнк и протянул расписку, полученную от Далримпла. Ты можешь погасить его и забрать свои тридцать два доллара.
Отец внимательно изучил вексель.
Шестьдесят два доллара! заметил он. Мистер Далримпл! Вексель выписан по всем правилам, и я могу погасить его. Это обойдется тебе в десять процентов, шутливо добавил он. Но почему бы тебе не придержать его у себя, а я выплачу тебе тридцать два доллара до конца месяца.
Ну, нет, ответил сын. Погаси вексель и забери свои деньги, а мои мне могут понадобиться.
Отец улыбнулся такому деловому подходу.
Хорошо, сказал он. Я это сделаю завтра. Теперь расскажи мне, как ты это сделал.
И сын рассказал. В семь часов вечера об этом узнала мать Фрэнка, а вскоре узнал и дядя Сенека.
Что я тебе говорил, Каупервуд! воскликнул он. В этом парне есть толк. Присмотрись к нему.
За ужином миссис Каупервуд с интересом наблюдала за сыном. Разве это не тот мальчик, которого она еще недавно прикладывала к груди? Как он быстро растет.
Надеюсь, Фрэнк, ты сможешь часто это делать, сказала она.
Я тоже надеюсь, мама, уклончиво ответил он.
Конечно, аукционные торги случались не каждый день, и домашний бакалейщик в течение определенного времени оставался единственным клиентом для таких сделок, но Каупервуд-младший с самого начала понимал, как нужно зарабатывать деньги. Он собирал подписку на молодежную газету, работал в агентстве по продаже новой модели коньков и даже организовал профсоюз из группы соседских подростков, чтобы оптом закупить летние соломенные шляпы. Идея достижения богатства с помощью экономии не привлекала его. С самого начала он считал, что щедрые затраты лучше окупаются и что он так или иначе найдет выход из положения.
В том году или немного раньше он начал проявлять интерес к девочкам. Его зоркий взгляд выделял женскую красоту, а поскольку он сам был обаятелен и хорош собой, ему было нетрудно пробуждать ответную симпатию у тех, кем он интересовался. Двенадцатилетняя Пэйшенс Барлоу, жившая на той же улице, первой привлекла его внимание и откликнулась на это. В наследство от родителей ей достались живые черные глаза, черные волосы, заплетенные в две милые косички, и изящные лодыжки вкупе с тонкой фигуркой. Она была дочерью квакеров и носила чопорную шляпку, но у нее был веселый и жизнерадостный нрав, и ей понравился этот уверенный, самостоятельный и прямодушный мальчик. Однажды после очередного обмена взглядами он с улыбкой и непринужденной смелостью обратился к ней:
Вы живете на этой улице, не так ли?
Да, ответила она, немного взволнованная, что проявлялось в нервном покачивании ее школьного портфеля. Я живу в доме номер сорок один.
Да, ответила она, немного взволнованная, что проявлялось в нервном покачивании ее школьного портфеля. Я живу в доме номер сорок один.
Я знаю этот дом и видел, как вы входили туда, сказал он. Вы ходите в одну школу с моей сестрой, верно? И вас зовут Пэйшенс Барлоу? Он слышал ее имя от других мальчиков.
Да. Откуда вы знаете?