Всего за 379 руб. Купить полную версию
Так появилась Лилиан Сэмпл, которая для него была лишь тенью заветного идеала. Однако она прояснила некоторые его представления о женщинах. Физически она не была такой же энергичной или брутальной, как женщины, с которыми он встречался в публичных домах и которые бесстыдно нарушали общепринятые взгляды и теории, но именно по этой причине она нравилась ему. Он продолжал мысленно возвращаться к ней, несмотря на суматошные будни своей новой службы, мелькавшие, как короткие вспышки света. Хотя мир фондовой биржи, в котором оказался молодой Каупервуд, в наши дни может показаться примитивным, для него он был необыкновенно увлекательным. Помещение на перекрестке Третьей улицы и Док-стрит, где собирались брокеры, их агенты и клерки числом до полутора сотен человек, в архитектурном отношении не представляло собой ничего особенного квадратный зал шестьдесят на шестьдесят футов, высотой от второго этажа до крыши четырехэтажного дома, но ему оно казалось значительным. Окна были высокими и узкими; часы с большим циферблатом висели напротив западного входа, куда вела лестница. Скопище телеграфных аппаратов, столы и табуреты занимали северо-восточный угол. В те ранние времена биржевой торговли на полу стояли ряды стульев, где сидели брокеры, рассматривавшие заявки на продажу акций. Впоследствии стулья были убраны, и в разных местах появились столбики или иные метки на полу, указывавшие, где проходила торговля определенными акциями. Вокруг них собирались люди, заинтересованные в их покупке или продаже. Дверь в коридоре на третьем этаже вела на галерею для посетителей, тесную и скудно обставленную, а на западной стене находилась большая грифельная доска с текущими котировками акций, получаемыми по телеграфу из Бостона и Нью-Йорка. За решетчатой оградой в центре зала стоял стол официального регистратора, а маленький балкон с западной стороны на третьем этаже предназначался для секретаря совета директоров биржи, когда ему нужно было сделать специальное объявление. Дверь в юго-западном углу вела в комнату, где хранились отчеты, ежегодные протоколы заседаний совета биржи и перечни акций, доступных для участников торгов.
Каупервуд-младший вообще не получил бы места на бирже в качестве брокера, брокерского агента или помощника, если бы мистер Тай, поверивший в его расторопность и пользу от сотрудничества с ним, не купил бы ему место в кредит за две тысячи долларов и не представил бы его как своего партнера. Такое фиктивное партнерство противоречило уставу биржи, но брокеры пользовались им. Людей, известных как младшие партнеры и ассистенты, пренебрежительно называли «осьмушками» и «двухдолларовыми брокерами», потому что они постоянно искали мелкие заказы и были готовы покупать или продавать для кого угодно за проценты от сделки, разумеется, отчитываясь о результатах своей деятельности перед фирмой. Поэтому Каупервуд, невзирая на свои несомненные достоинства, сначала был помещен под начало мистера Артура Риверса, официального биржевого представителя фирмы «Тай и Кº».
Риверс был чрезвычайно импозантным тридцатипятилетним мужчиной, хорошо сложенным и прекрасно одетым, с жестким точеным лицом, украшенным щеточкой черных усов и тонкими, безупречно ровными черными бровями. Его волосы были разделены на пробор посередине, а на подбородке выделялась маленькая привлекательная ямочка. Он говорил тихо, аккуратно выбирая слова, и сохранял хорошие манеры как на бирже, так и за ее пределами. Сначала Каупервуд удивлялся, почему Риверс работает на Тая, хотя обладает не меньшим опытом, но потом узнал, что они были партнерами. Тай был организатором и лицом фирмы, а Риверс заключал сделки и вел внешние операции.
Вскоре Фрэнк обнаружил, что бесполезно даже пытаться выяснить, почему акции растут или падают в цене. Разумеется, по словам мистера Тая, существовали некоторые общие причины, но на них не всегда можно было полагаться.
Что угодно может поднять или обрушить рынок, объяснил Тай со своим мягким ирландским акцентом, банкротство банка или слухи о простуде вашей двоюродной бабушки. Фондовая биржа это особенный мир, Каупервуд. Я видел вообще необъяснимые обвалы рынка. Невозможно было узнать, почему это произошло. И я видел такой же бурный рост. Бог ты мой, что за слухи ходят на фондовой бирже! Они дадут фору самому дьяволу. В обычное время, если курс падает, значит, кто-то сбрасывает крупные пакеты акций или играет против рынка. Если курс растет, то либо конъюнктура благоприятная, либо кто-то покупает по-крупному, это точно. А насчет остального пусть Риверс введет вас в курс дела. Но боже упаси принести мне убыток: это смертный грех в нашей фирме.
Он добродушно, но многозначительно улыбнулся, и Каупервуд понял намек. Такое отношение ему нравилось, поскольку оно соответствовало его темпераменту.
Биржа полнилась слухами: о большой железной дороге и трамвайных компаниях, о землеустройстве, о пересмотре правительственных тарифов, о войне между Францией и Турцией, о голоде в России и так далее. Первый трансатлантический кабель еще не был проложен, и любые зарубежные новости шли медленно и были довольно скудными. На слуху были имена великих финансистов, таких как Сайрус Филд, Уильям Генри Вандербильт[10] или Ф. Г. Дрексель, которые совершали чудеса, поэтому слухи об их предприятиях многое значили для рынка.