А где остальные? снова начала хватать воздух ртом Попова.
Кто остальные? не понял он.
Она потыкала в две неоткрывшиеся квартиры.
Так Смысловы всем семейством в Турцию отдыхать уехали, не сегодня завтра вернутся. А Гасан Иванович в командировке уже две недели. Ключи мне оставил, чтобы я герань поливал и кошку его кормил.
И тут, наморщив нос, Гусятников подозрительно покосился на Попову и спросил:
Что это за вонью из вашей квартиры несёт, Калерия Геннадьевна?
Так, Василий Иванович, квартиранта моего убили! всплеснула руками Попова.
Как, то есть, убили? не понял сосед.
До смерти! вырвалось у Поповой.
Гусятников хотел было зайти в квартиру Поповой и даже сделал несколько шагов, но потом передумал и спросил строго:
Вы, Калерия Геннадьевна, вызвали полицию?
Она покачала головой. И Гусятников, вынув свой сотовый, стал нажимать на кнопки.
«Скорую» ещё нужно вызвать, пробормотал он.
А «Скорую»-то зачем? спросила Попова растерянно.
Так положено! отрезал Гусятников.
И они застыли оба, как два безмолвных стража на зыбкой границе между добром и злом.
Первой приехала «Скорая». Врач только развёл руками и нервно закурил, выйдя на площадку, понимая, что необходимо дождаться полицию.
Чёрт-те что творится, бурчал он себе под нос, и кто только выдумал эти несносные правила?
У меня ещё два срочных вызова, пожаловался он Поповой.
Но та только беспомощно закивала в ответ, и тогда доктор принялся названивать диспетчеру, чтобы сообщить, что он задерживается на убийстве.
Диспетчер полузадушенно охнула в трубку и пообещала передать его вызовы другой бригаде.
Следователь Александр Романович Наполеонов с утра пребывал в отличнейшем настроении: он был готов передать в суд сразу два завершённых дела.
Всё в них было как надо: и улики, и свидетели, и факты. Короче, не подкопаешься. И немаловажным было то, что их раскрытие было его собственной заслугой, конечно, он не сбрасывал со счетов работу оперов и экспертов. Но как приятно всё-таки ощущать себя блестящим следователем.
При мысли об этом Наполеонов буквально лучился. И тут некстати раздался телефонный звонок. Игнорировать его было никак нельзя, так как звонило начальство.
Здравствуйте, Фёдор Поликарпович! проговорил Наполеонов.
Здравствуй, Саша, ответил полковник Солодовников, который был единственным, кто называл Наполеонова Сашей, ты ведь закончил те два дела?
Так точно, товарищ полковник, отрапортовал следователь и, тут же улыбаясь, представил, как поморщился полковник. Не любил Солодовников всех этих официальностей.
Поэтому, я думаю, как ни в чём не бывало продолжил полковник, тебе следует съездить на Малышева, дом одиннадцать.
А что там случилось?
Убийство, Саша, убийство случилось.
Может, несчастный случай? с надеждой в голосе спросил Наполеонов.
Сомневаюсь. Так что поезжай, голубчик, и разберись.
Слушаюсь.
Когда Наполеонов приехал по адресу, данному ему Солодовниковым, следственная группа уже была на месте. Врач «Скорой» спорил о чём-то с участковым, который отмахивался от него обеими руками и кивал на судмедэксперта, а тот, в свою очередь, не обращал ни малейшего внимания на обоих.
Руслану Каримовичу Шахназарову было и без них кем заняться. Невозмутимый эксперт Незовибатько обрабатывал поверхности на предмет оставленных следов. Полицейский фотограф Валерьян Легкоступов легко, точно бабочка, перелетал с одного места на другое и неустанно щёлкал фотоаппаратом, при этом он буквально искрился, весь поглощённый творческим процессом.
Именно Валерьян первым бросился в глаза вошедшему Наполеонову, и следователь, глядя на него, уже в который раз беззлобно подумал: «Убью».
А Легкоступов тем временем намеревался снять несвежий труп таким образом, чтобы на него красиво падала кружевная тень от листьев пальмы.
Наполеонов уже собрался отругать фотографа, как к нему устремился участковый:
Товарищ следователь, заговорил он на ходу, вот врач «Скорой» торопится.
Вы всё зафиксировали? спросил он доктора, уже готового проглотить их живьём обоих.
Чего там фиксировать? рявкнул врач. Его уже потрошит ваш судмедэксперт.
Тогда поезжайте с богом, проговорил Наполеонов тоном престарелой матроны.
Врач «Скорой» вытаращился на следователя, потом махнул рукой и быстро ушёл.
Вы молодец, Александр Романович! восхитился актёрскими способностями следователя участковый и пожаловался: А то он мне тут уже всю плешь проел.
Молодой ты ещё, Саголатов, чтобы о плеши думать, отозвался Наполеонов.
Не скажите, не согласился участковый. Вон у принца английского она уже в тридцать лет на макушке нарисовалась.
Тоже мне принц нашёлся, фыркнул следователь. Иди работай, Стёпа, и будут твои кудри виться до ста лет.
Скажете тоже, хмыкнул участковый и исчез с глаз следователя.
А Наполеонов направился к Шахназарову.
Что скажете, Руслан Каримович? проговорил он, подойдя поближе.
Да ничего не скажу, отозвался Шахназаров, труп лежит несколько дней.
Сколько примерно?
Сейчас ничего я тебе точно, Шура, не скажу.
Хотя бы примерно, заныл Наполеонов.
После вскрытия! отрезал судмедэксперт.
Вечером?