Константин Консон - Отметка на шкале стр 11.

Забыв про тесность помещенья,
И зал, заполненный народом,
Мы «Королева в восхищеньи»
Кричим на пару с Бегемотом.

A. R.

Я люблю тебя, жизнь 
Не придумано лучше подарка,
Ты ему улыбнись,
Дорогая, любимая Алка.

В перекрестках дорог
Жизнь бывает трудна и несносна,
Но тебе выдал Бог
Крепкий якорь и резвые весла.

Ты ушла в кругосвет
За волнами и шумом прибоя.
Ты искала ответ,
Расцветив облака над собою.

Ничего, не грусти,
Не проиграно наше сраженье,
Не исчезли пути
Для полета и для восхожденья.

Сохраняй же мечты,
Чтобы жизнь не входила в привычку.
Чтобы слышала ты
Всех своих голосов перекличку.

С горсткой верных друзей
Чтобы ты никогда не скучала.
А любой юбилей 
Это просто другое начало.

Нам года не скостят,
Все отмерят по заданной мерке.
Про твои пятьдесят
Мы в дождливом споем Вюртемберге.

Выше нос, веселей,
Пой, цыганка, цикада, русалка!
Легких, радостных дней,
Дорогая, любимая Алка.

Другу Зайцу по случаю его тридцать третьей ничьей подряд

И молвил Бог: не всякой твари
Давал я тридцать три попытки.
Ты ж в плане опыта  в наваре,
А в смысле времени  в убытке.

Шахматному комментатору Сергею Шипову

Когда гудит земля и плавится гранит,
Мир в лихорадке от Камчатки до Карибов,
К сраженьям шахматным сведет все войны Шипов,
Откомментирует  и всех объединит!

М. З.

От шахматных боев изрядно ошалев,
В компании хмельной с неутомимым другом
Под звон гитарных струн, рассевшись полукругом,
Любить и развлекать восточных королев.

Как классно вчетвером под отзвук хрусталя
В рубиновом вине из солнечной Эллады
С размаху утопить добытые награды,
Чтоб в будущих боях прославить короля.

Другу Зайцу по случаю его тридцать третьей ничьей подряд

И молвил Бог: не всякой твари
Давал я тридцать три попытки.
Ты ж в плане опыта  в наваре,
А в смысле времени  в убытке.

Шахматному комментатору Сергею Шипову

Когда гудит земля и плавится гранит,
Мир в лихорадке от Камчатки до Карибов,
К сраженьям шахматным сведет все войны Шипов,
Откомментирует  и всех объединит!

М. З.

От шахматных боев изрядно ошалев,
В компании хмельной с неутомимым другом
Под звон гитарных струн, рассевшись полукругом,
Любить и развлекать восточных королев.

Как классно вчетвером под отзвук хрусталя
В рубиновом вине из солнечной Эллады
С размаху утопить добытые награды,
Чтоб в будущих боях прославить короля.

Л. К.

А может вправду взять и зачеркнуть
Безумную и странную затею
Но снова выбирая этот путь,
Я ни о чем теперь не сожалею.

И стоя в Поднебесной под дождем,
Ловя такси среди толпы и пыли,
Был словно к новой жизни возрожден,
И все стихи во мне заговорили.

Надышавшись невским туманом
И оставив в слезах подруг,
Прилетел я вчера в Кейптаун
На далекий и жаркий юг.

Прорвалось к середине лето,
Паруса расправил январь,
И с другого конца планеты
Просигналил мне календарь.

Глуховатый на оба уха,
Уловил я чутьем кота,
Что у Юрки сегодня днюха,
А с подарками  пустота.

Он в миньян не ходил к евреям,
Фимиам другим не курил.
И слывет теперь чатодеем 
Троллит всех от Альп до Курил.

И пришла мне идея, братцы,
Когда день подходил к концу,
Отчего бы нам не собраться
И билет не купить Юрцу.

Чтоб, в объятьях уютных кресел
Пробухавши ночь напролет,
Он бы прибыл под утро весел
В африканский аэропорт.

Он бы здесь, на соленом бризе
Мудрый взор устремляя вдаль,
Разгадал бы, как в сити-квизе,
Оранж-ривер и Трансвааль.

А девчонки любого цвета,
Самых дерзких мастей и форм
Нам махали б от парапета,
Глядя вниз на ревущий шторм.

Мы б уселись в тени под пальмой,
Заедая хлебом вино,
И признали, что так нормально
Не сидели уже давно.

Здесь кустарник бежит по склонам,
Бороздит пески караван,
И подбоем вечнозеленым
Оторочен ковер саванн.

Вспоминаются письма к другу
В гордый Рим из окраинных мест.
Устремляются мысли к югу,
Наводясь на небесный крест.

Горной линии безупречность,
Догорает закат огнем.
Над утесом лишь мы и вечность.
Только вечность и мы вдвоем.

L. R.

Двенадцать пророков бредут по земле,
Двенадцать бокалов стоят на столе.
Таинственный свет. В полумраке теней
Встречай долгожданных продрогших гостей.

Легко и приветливо ты извлеки
Две нотных тетради движеньем руки.
Наполни теплом и любовью сердца
Улыбкой своей в полумраке дворца.

И пусть в твоем замке во мраке ночей
Светильник горит на двенадцать свечей.
И тихая музыка, грусти полна
Твой путь освещает во все времена.

L. R.

Двенадцать пророков бредут по земле,
Двенадцать бокалов стоят на столе.
Таинственный свет. В полумраке теней
Встречай долгожданных продрогших гостей.

Легко и приветливо ты извлеки
Две нотных тетради движеньем руки.
Наполни теплом и любовью сердца
Улыбкой своей в полумраке дворца.

И пусть в твоем замке во мраке ночей
Светильник горит на двенадцать свечей.
И тихая музыка, грусти полна
Твой путь освещает во все времена.