Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
В числе дискуссионных вопросов оказалась и история особых отделов. При этом, как правило, «новооткрыватели» старались принизить их роль. Безусловно, в критике деятельности военных чекистов НКВД, которая носила фундаментальный характер, существовало много направлений, но ряд из них вышел за рамки плюрализма.
Особенно опасными стали субъективные, непрофессиональные суждения, которые уводили в сторону от истины. В пылу политической полемики некоторые историки стали давать отрицательную оценку работы военной контрразведки чаще всего из-за незнания или при выполнении социального заказа. При решении служебных задач тысячи чекистов отдали свои жизни. Но вместо светлой памяти этих людей, их героического труда в ряде средств массовой информации, на экранах телевидения и кинотеатров зрителей потчуют развесистой клюквой вроде многосерийных телефильмов «Штрафбат», «Диверсант» и прочих нелепых фантазий нынешние «открыватели неизвестных страниц войны». Нам не мешало бы обратиться к опыту США и Европы, где писаке или режиссеру фильма, очерняющему даже в обобщенной форме военнослужащего периода войны, дорога в издательство или на студию закрывается. В этих странах само участие людей в боевых действиях считается священным, а прошлое становится неприкосновенно для грязных рук[15].
В результате субъективного подхода на смену былой апологетике и иконизации чекистов как «защитников Отечества» пришли их дегероизация и обличение. Новыми «исследователями» велся односторонний подбор документов во благо новой политической конъюнктуры, а сама трактовка не только не приближала к исторической истине, а отдаляла от взвешенных и исторически достоверных оценок. «Герои дня» разного рода публицисты «делали погоду» на сенсационных фактах большей частью сомнительного свойства, «недоказанной достоверности».
У нас свободная страна. В сложнейших условиях после уничтожения Советского Союза многие представители неолибералов изображают историю войны как сплошную цепь безобразий и преступлений, даже заявляют, что никакой Великой Отечественной войны не было, а была позорная война, в которой мы, оказывается, потерпели поражение. При этом предпринимаются попытки пересмотреть всю отечественную историю. Одни заявляют, что «русский фашизм страшнее немецкого»[16]. Другие сравнивают сотрудников военной контрразведки с эсесовцами. Эти люди открыто стремятся присвоить себе монопольное право на трактовку событий нашего прошлого. Хотя большинство из них скомпрометировали себя тем, что с начала 1990 гг. сознательно преподносили обществу грубо сфальсифицированные объяснения мотивов и механизма крупных событий в нашей внутренней и внешней политике. А слово историков и участников войны, пытающихся рассматривать прошлое с объективных позиций и руководствующихся здравым смыслом, и сегодня подвергается нападкам.
Конечно, измышления фальсификаторов являются обманом и находят отклик в определенной части народа лишь потому, что честной истории советского периода так и не было создано. Еще недавно тысячи и тысячи специальных людей в институтах, академиях, управлениях, издательствах воспроизводили специальное Военное Вранье. В нашей официальной истории несколько десятилетий назад были заложены мины государственной исторической неправды[17].
А борьба с прошлыми, уже преодоленными несправедливостями, использовалась для создания несправедливостей новых, революционного беззакония. Но не велика ведь мудрость бороться с несправедливостями прошлыми, когда-то бывшими, уже изжитыми, в то время, когда это безопасно и веленоПо сути, бороться со своей историей, тем самым вовсе не устанавливая справедливость, а разрушая свою нынешнюю жизнь[18]. Обращаться к тому времени столь тенденциозно, да еще и не подготовленным можно разве что с целью дальнейшего поддержания в обществе состояния гражданской войны. Других целей, тем более научных, здесь не просматривается[19].
Нашему вдумчивому читателю навязывается негативный взгляд даже на героические страницы истории войны. Как исследователи, которые называют гитлеровскую агрессию «превентивным ударом» и рассуждают о «неприемлемой цене победы», так и псевдопатриоты, находящие причины наших военных неудач в чем угодно, только не в серьезных стратегических ошибках политического руководства и, прежде всего И.В. Сталина, принимавшего единоличные решения по всем важнейшим вопросам жизни страны.
Пусть предвзятость и необъективность «новооткрывателей» останутся на их совести. Вольно или невольно некоторые журналисты стараются присвоить себе исключительное право на «объективность». Пользуясь легальными возможностями, они стараются сформировать общественное мнение в определенном «правильном» направлении. С нами ведут борьбу не недоучки, фанатики и бандиты, а образованные, подготовленные в идеологическом и финансовом отношении люди. В условиях всеобъемлющей коммерционализации часто берут верх не гражданская позиция и профессионализм. Выход на первый план непрофессиональных историков вполне объясним. Историку нужны не только документы, но и время для их осмысления, проверки, сопоставления, выработки своей точки зрения. И для читателя всегда важно проводить четкую градацию, отделив научные работы от сочинений различных журналистов, публицистов, социологов, политологов и пр. И речь идет не о принижении роли представителей этих профессий, просто это другие профессии. Они больше ставят вопросов, чем дают на них ответов. Их работы зачастую написаны без тщательной проверки документов, во многих случаях на эмоциональном подъеме и пр., что свойственно «желтой» прессе. Наступившую свободу слова многие из них восприняли однозначно как свободу без всякой ответственности. Само освещение тематики приобрело негативную направленность. К сожалению, и сегодня некоторые исторические исследования о начале войны строятся исключительно на публицистических посылах, на критике оппонентов и апологетике послевоенных взглядов. Именно в официальной истории этого периода и закладывались мины исторической неправды.