Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
При рассмотрении проблем истории Великой Отечественной войны следует учитывать и тот факт, что другие государства мира в ХХ в. не испытали столько потрясений, сколько их выпало на долю России, которая прошла через три революции, изнурительную Первую мировую и братоубийственную Гражданскую войны, через красный и белый террор, преобразований такого масштаба, как индустриализация и коллективизация, репрессии 1930-х гг., ломку всего уклада общественно-политической жизни в конце 1910-х и 1990-х гг. При этом нельзя забывать, что к началу 1940-х гг. прошлого столетия часть населения страны до конца не примирилась ни с коммунистической идеологией, ни с политикой советской власти и была настроена враждебно к ней.
Когда речь идет о настроениях советских людей в те годы, то следует иметь в виду, что на них не могли не сказаться события недавнего прошлого. Проследим судьбу советского человека, родившегося в 1900 г.: в 1919 г., в самый разгар Гражданской войны, он был или «белым», или «красным», но никак не нейтральным; в 1931 г. активист по раскулачиванию, кулак или подкулачник, 1941 г. для него был годом зрелости с четко определившимся отношением к власти. Оно было разным у бывшего красноармейца и бывшего белогвардейца. Последний мог «разоружиться», стать сторонником власти, мог быть и лояльным гражданином, выполнявшим все решения органов власти под угрозой уголовного преследования, и оставаться ее врагом до конца своих дней. Понять это явление поможет ознакомление с выступлением писателя Ф.И. Панферова на ХVII съезде ВКП (б) («съезде победителей» в 1934 г.), в котором он говорил об отношении к преобразованиям в стране его земляка, односельчанина крестьянина Матвея.
Во время Гражданской войны Матвей сражался за землю, в перерыве между боями брал ее в руки и говорил: «Сеять и пахать охота»; в годы нэпа, получив землю, дневал и ночевал в поле; во время коллективизации хотел остаться «индивидуалом», но вынужден был вступить в колхоз и плакал, когда вел свою лошадь в колхозную конюшню. Затем стал конюхом. Во время отпуска писатель спросил земляка: «Как тебе живется?» Тот ответил: «Хорошо. Хорошо с советской властью живется, с ней по пути идти, да по пути-то ей вилы в бок воткнуть!» Через несколько лет новая встреча. Дядя Матвей стал бригадиром тракторной бригады и как передовик прибыл на съезд колхозников в Москву. И на вопрос Панферова «Как тебе живется при советской власти?» ответил: «Душа на место встала!» У крестьянина Матвея ушло много лет на признание власти. А у сотен тысяч других? Ведь только в ходе «Большого террора» было арестовано более 1,5 млн человек, из них осуждены 1 млн 344 тыс., в том числе расстреляны почти 700 тыс. И в 1941 г. многие родственники этих людей, имевшие весьма смутное представление об идеологии и политике нацистов, избавление от диктаторского режима Сталина связывали с именем Гитлера.
Нацисты не без основания надеялись и на то, что сталинская внутренняя политика нанесла серьезный удар по национальным чувствам вступивших в состав СССР народов. Поэтому из числа обиженных и репрессированных появились предатели, дезертиры, пособники оккупантов, участники антисоветских вооруженных формирований. «При таком положении чему удивляться верней тому ли, что приходу немцев было радо слишком много людей? Или еще слишком мало?», справедливо пишет один из историков[8]. И совершенно прав писатель А.А. Проханов, указавший на эволюцию в сознании советских людей: «В 1941 г. в войну вступал разрозненный народ раскулаченные и их палачи, наследники и белых, и красных. После Победы возник единый, спаянный, преображенный народ, которому за три года удалось восстановить страну, а потом запустить человека в космос[9].
И все же в годы войны, в это тревожное время, абсолютное большинство советских людей, забыв обиды и ошибки руководства страны, проявили отвагу и массовый героизм и на фронте, и в тылу. Подтверждением этому является труднейшая судьба Ольги Берггольц. Ее мужа расстреляли в 1937 г. как врага народа. Была арестована и Ольга, но потом ее отпустили. Ольга ответила горькими поэтическими словами на смерть мужа и дочери, которые заканчивались словами:
Как мы любили горько, грубо,
Как обманулись мы, любя,
Как на допросах, стиснув губы.
Мы отрекались от себя[10].
Ни одна страна мира не явила таких примеров жертвенности, самоотверженности и героизма, как несколько поколений бойцов и командиров, советских солдат и офицеров, не вернувшихся с войны. Из каждых ста юношей 19231924 гг. рождения, встретивших врага у рубежей Родины, до Победы дожил только один[11].
Казалось бы, Великая Отечественная война давно уже стала достоянием истории. Но, осмысливая ее, каждый из нас сталкивается с настоящим, потому что эта война связана с тяжелейшими испытаниями, со смертью соотечественников, родных и близких и никогда не будет только прошлым, а останется на долгие годы в сознании народа. Мы, авторы, можем гордиться тем, что и наши родные внесли свой вклад в Великую Победу: отец и дед, Плеханов Михаил Яковлевич, был начальником РО НКВД в Омской области, тесть, Важенин Георгий Александрович, офицером «Смерш», теща, Важенина Мария Павловна, выпускница Пермского мединститута, ушла на фронт и закончила войну в Инстербурге (Черняховск Калининградской области), дядя, Плеханов Федор Яковлевич, прошел всю войну, участвовал в обороне Ленинграда, встретил победный май в Вене, его жена, Анна Ивановна, медицинская сестра в действующей армии, вернулся с войны дядя, Степанов Иван Тимофеевич, на полях сражений пали смертью храбрых Николай и Федор Матвеевы. Этот список можно продолжить. Трудности военной поры на своих плечах вынесли многодетные матери: Важенина Екатерина Павловна и Плеханова Анна Тимофеевна.