Всего за 489 руб. Купить полную версию
Ну что, пионер, раз денег нет может, на просто так раскинем?
Немедленно и необъяснимо оживился Вася тихо рассмеялся и добавил:
В дурачка, а? Чтобы дядям не так скучно было ехать?
Гной подумал, что в дурака-то на просто так большого вреда не будет и открыл рот, чтобы согласиться. В эту секунду раздался оглушительный кашель, и по проходу плацкартного вагона проковылял старик с полотенцем и разлохмаченной зубной щёткой в ладони. Как по сигналу, начали просыпаться и остальные путешественники, загремела подстаканниками Нюрка, и в вагоне стремительно закипела обычная железнодорожная жизнь. Двое попутчиков уставились на Гноя с нескрываемым сожалением, потом молча переглянулись. Наконец, Белый Лебедь поскучнел и равнодушно бросил:
Ладно, чухнарь, спокойной-ночи-малыши. Шконка твоя сверху.
Гной засуетился, не зная, куда приткнуть чемодан: под нижними полками всё было заставлено какими-то баулами, а до антресолей он бы ни за что не дотянулся. Наконец, кое-как разместив пожитки, Юрик прямо в «бомбере» вскарабкался наверх и закрыл глаза. От нервов и холода его колотила крупная дрожь, уснуть не было никакой возможности. Постельного белья ему, естественно, не дали, поэтому пришлось скрючиться прямо на грязном матрасе. Внизу попутчики тихо беседовали сквозь стук собственных зубов Гной слышал странные слова «чесать лохматого», «галантина насыпная» и «месить глину». «Наверное, строители», понял без пяти минут великий игровой журналист Юрий «Череп» Черепанов и неожиданно для себя провалился в дурной, без сновидений, сон.
Путешествие шло муторно. К карточному столу его больше не приглашали: попутчики вообще в основном спали, накинув на костлявые плечи тонкие поездные одеяла. Следующим вечером Вася стукнул снизу в дно Юрикова ложа и сказал:
За чайком сгоняй, гумза.
Гной попытался прикинуться спящим. Через минуту кулак врезался в верхнюю полку так, что наш герой подпрыгнул.
Алё, универсал. Попутал там, что ли, совсем?
Юрий Череп вздохнул и сполз вниз. На полдороге к нюркиному царству возникла одна важная мысль, пришлось вернуться.
А вам, эээ, этсамое, с сахаром?
Вася сначала непонимающе на него уставился, потом моргнул и отмахнулся.
На твой вкус, чухнарь.
Белый Лебедь хмыкнул:
Смотри, Вась, зашкваришься.
Нюрка, услышав просьбу, прошипела «в Красносибирске в милицию всех сдам» и крутанула какую-то ручку на водонагревателе. Неожиданно Гной услышал собственный срывающийся голос:
Тёть Нюр Они сказали на мой вкус А я не знаю
В глазах защипало, супержурналист с характерным звуком втянул соплю. Подбородок дрожал.
Нельзя сказать, чтобы проводница так уж прямо смягчилась: если каждого жалеть, как говаривал бригадир поезда Степаныч, поломается кровать. Но этот конкретный гадёныш был каким-то совсем несчастным. Нюрка поморщилась, взяла пачку чая, бухнула сразу половину в стакан (благо потребности такого контингента ей были хорошо известны), залила кипятком и положила сверху блюдце.
Неси.
Гной побрёл обратно. В плацкартном вагоне бурлила обычная в таких случаях деятельность: в одном загончике бренчали на гитаре дембеля, выпендриваясь перед двумя некрасивыми толстыми девками. В другом молча сидели три страшные сморщенные бабки в платках. В третьем храпел и шумно портил воздух исполинский бородач в трещащем по швам спортивном костюме. Вагонное радио надрывалось песней «На теплоходе музыка играет, а я одна стою на берегу».
Белый Лебедь и Вася встретили Гноя неожиданно: хором захохотали и немедленно забрали стакан.
Нормально ты, пионер, жизнь повидал, с некоторым даже оттенком уважения заметил Лебедь.
Чё ты с фраером балаболишь, чифирнем давай, оборвал попутчик.
Скоро Гной проголодался. Пришлось затащить чемодан к себе на верхнюю полку, скрючиться в три погибели и Здесь путешественника ожидал ещё один неприятный сюрприз: пакет с сахаром порвался, а баночка майонеза разбилась. В получившейся массе плавала Гноева парадная майка, томик про звездолёт «Коловрат» и все прочие Юриковы пожитки. Гной подумал, сунул в месиво палец и облизал. Тошно, конечно, но есть можно. Так, черпая из чемодана сладкий майонез, он и поужинал. Засыпая, кибер-витязь думал о том, как они с Анной поедут знакомиться с матерью (он её уже простил) в Западносибирск. У них будет целое купе без попутчиков. Или даже спальный вагон!.. Ни одного спального вагона Юрик в жизни и близко не видел, но полагал, что это настоящий рай на колёсах.
Проснувшись следующим утром, Юрик обнаружил прямо перед своим носом милицейскую фуражку. Белый Лебедь и Вася исчезли. Как вскоре выяснилось, с ними исчез Гноев чемодан (вместе с остатками сахара и майонеза, а также с Гноевым свидетельством о рождении), все вещи давешнего картёжника Ивана Николаича и нюркины золотые серёжки. При этом проводница держалась на редкость мужественно, а вот Иван Николаич в голос, с бабьими подвываниями, рыдал. Гной попытался изобразить то, что в его любимых книгах описывалось как «тонко и презрительно улыбнулся». Ничто уже не было способно встать между ним и «Манией страны навигаторов» самое дорогое, адрес редакции и несколько листков со «статьёй», ворам не досталось: он хранил всё это под майкой, поближе к сердцу. Естественно, все остальные потери ему в редакции возместят. Он уже представлял, с какой сардонической усмешкой будет рассказывать Анне о небольшом дорожном приключении: «Всё равно давно было пора сменить этот чемодан на что-то более приличное» Да, вот так. Тут Гной подумал и мысленно заменил слово «приличное» на «стильное». Это была опасная грань: сразу за эпитетом «стильный» начиналось ненавистное эстетство, но Гной был уверен, что Анна оценит слог.