Наступающая зима покрывала лужи первым ледком, припорашивала легким инеем.
На белом кровь алая. На черном тоже алая.
Долготерпение было вознаграждено.
- Гони их по домам!
Крики, шум
Прасковья вылезла, только когда на площади никого не осталось. И то вылезла
Не встала во весь рост, не принялась отряхиваться, не пошла домой гордо и с достоинством
Перевернулась на живот, пнула как следует подругу, чтобы та пришла в себя, и кое-как поползла. Медленно, очень медленно, вдоль канавы
Ничего.
Лучше пять раз покрыться грязью, чем один раз накрыться землей. Мотря, похоже, думала так же. Она ползла за подругой, и для разнообразия больше не вздыхала. Только икала. Тихо, часто и отчетливо
Женщины отважились встать на ноги только ближе к окраине деревни, когда их не видно было за кустарником. Мотря потрясла головой.
Еще раз икнула.
И в ноги поклонилась Прасковье.
- Век благодарна буду, сестрица.
Прасковья ответила таким же поклоном.
- Кто доброе дело сделает, тому Господь отплатит.
- Воистину, - отозвалась Мотря.
На этом ритуал был закончен, и дамы перешли к делу.
- Парашка, откуль ты про таких знала? принялась выспрашивать Мотря.
- Откуль оттуль, - проворчала Прасковья. Предупредили. Беги домой, да зарой в подполе, что сможешь. Скотины у тебя вроде как немного, может, что и оставят а вот зерно точно заберут. И детей прибери, у тебя старшенькая в пору входит.
- Откуль оттуль, - проворчала Прасковья. Предупредили. Беги домой, да зарой в подполе, что сможешь. Скотины у тебя вроде как немного, может, что и оставят а вот зерно точно заберут. И детей прибери, у тебя старшенькая в пору входит.
- Я уж ей сказала ховаться в погребе
- Ты меня послушай, - глаза у Прасковьи были серьезными.
Страшно серьезными.
Грабить будут. Убивать. Насиловать
Тора Яна была права. Сейчас Прасковья благодарила Творца, что к ней на порог занесло эту женщину.
Мотря кивнула. И затрусила к своей избе.
А Прасковья, не особо задумываясь, отправилась в лес.
А чего ей?
Подожгут избу?
Да и пес с ней, самой бы живой остаться. Все одно, там из живности только тараканы. Плохо, конечно, и добра жалко, а только жизни лишиться не хочется. Или, того веселее, не просто так ее лишиться. Мужики злые, молодые, голодные если они здесь хоть на пару дней задержатся в лесу оно безопаснее будет.
Остальная деревня?
Так и сами не маленькие
Прасковья совершенно не рвалась бегать и всех предупреждать. Что никому не ясно? После выстрелов-то?
После трех или четырех трупов, которые остались на площади? Кажется, там был фельдшер, кто-то из баб, пара мужчин дядька Силантий нет, точно Прасковья сказать не взялась бы. И то, что уже помнила чудо.
Лучше она в лесу с мальчишками отсидится, все спокойнее будет.
И было спокойно.
Когда она подходила к землянке.
Когда кинулись ей на шею сыновья.
Когда побледнел мертвенно Ванятка мам, у тебя кровь на лице
Чужая.
Повезло это просто чужая кровь. Брызнуло, наверное. А могла бы и ее быть
Если бы не тора Яна, так и было бы. А еще она накупила бы всего и оставила в доме. И детей не прятала бы
Глупость?
Так ведь мир!
Кому придет в голову такое проделывать, ежели войны нет? Когда враг приходит, тут понятно ничего хорошего от него не ждешь.
А от своих?
От тех, кто с тобой на одном языке говорит?
Кто, может, вчера рядом жил, мало не в соседней избе Прасковья, хоть и вся в тревоге была, а Федьку-бобыля заметила. Стоял рядом с одним из «збройных».
Стоял, смотрел, говорил что-то
А и пусть!
Он-то знает, что у нее взять нечего. Разве что саму Прасковью, и то! Полувдовья жизнь никого не украсит
А все одно никуда она отсюда не уйдет. И продукты забирать не будет, разве что спрячет получше. И домой приносить будет крайне осторожно, по горсточке.
Прасковья помнила, как в ту зиму мальчишки у нее кусочек хлебушка просили. Помнила и повторять это не хотела.
В лесу она прожила пять дней.
По ночам приходила в деревню, ни к кому не заходила, да и ни к чему такое было.
Дом ее так и стоял, никому не нужный. Поджигать?
Зачем?
Обыск явно устроили, не нашли ничего ценного, разве пару полотенец забрали, да и пес с ними. А на пятый день и подводы из деревни двинулись.
Тут Прасковья и вернуться решила.
Ответила Мотре, что в соседнюю деревню бегала там предупредить. Там с мальчишками и пожили. И лишний раз порадовалась.
Как уж там что
Выгребли из деревни все лишнее. Забрали половину скота, овощи, зерно забрали, рухляди прихватили, старосту пристрелили, невесток его снасильничали
Мотря сейчас радовалась она как только домой пришла, так дочку и отослала к родне. На дальний хутор.
Заходили ведь! Явно искали дочка-то у нее в самый сок вошла парни заглядывались. А коли снасильничают?
Позор?
Да плевать на тот позор! Чай не деготь, отмоется
А вот увечья фершала ведь тоже того
Прасковья слушала - и ежилась. Что рядом-то просвистело, будто те пули. И нигде не сказано, что другие не придут.
Так она Мотре и сказала.
Прятать все. И дочку прятать. И сторожиться
Темные времена грядут. Страшные.
И кровавые пятна на первом инее только начало
Русина, окрестности Ирольска.- Тор Изюмский!
- Что случилось, Прошка?
Мальчишка подбежал, что тот конь бодрой рысью.