Всего за 439 руб. Купить полную версию
Это был еще не тот Толстой, который через несколько лет распахнет для посетителей двери и в Москве, и в Ясной Поляне. Он пошел навстречу жене, отдав старших детей в школу в Москве и позволив дочерям выходить в свет, но в шумной и суетливой городской среде ему было трудно работать. В 1881 году он так описывает в дневнике московскую жизнь: «Вонь, камни, роскошь, нищета. Разврат. Собрались злодеи, ограбившие народ, набрали солдат, судей, чтобы оберегать их оргию, и пируют. Народу больше нечего делать, как, пользуясь страстями этих людей, выманивать у них назад награбленное»24. Социальные беды, вскрывшиеся через год в ходе переписи населения, вызывали у него угрызения совести. Жизнь в городе представляла собой не что иное, как «жизнь в помойной вонючей яме»25.
Карл Гьеллеруп (18571919), датский писатель и будущий лауреат Нобелевской премии (1917), навещая Ланге в Москве осенью 1883 года, увековечил историю о том, как Толстой сбил спесь с его соотечественника. В путевых заметках «Vandreaaret» («Год путешествий», 1885) Гьеллеруп рисует портрет Толстого в том же ключе, что и Ланге, основываясь, возможно, на красочных рассказах последнего. Рассчитывать на случайную встречу с великим писателем на улице не приходилось, поскольку тот намеренно сторонился людей. «Говорят, он живет в своем подвале, носит старую русскую пеструю рубаху и не хочет никого видеть. По слухам, он бросил писать, опасаются даже за его рассудок. Он все сильнее и сильнее погружается в туманный мистицизм». Последнюю книгу Толстого запретили как еретическую, что «видимо, окончательно его разбило и превратило в отшельника»26.
Предпринимал ли Ланге новые попытки встретиться с Толстым на протяжении трех последующих десятилетий жизни в Москве или отказался от этой идеи? Его биограф Аксель Сёренсен утверждает, что Ланге несколько раз встречался с Толстым27, однако никаких сведений об этих встречах нет.
В 1887 году Ланге назначили датским консулом в Москве, эту должность он занимал до 1906-го. В 1894 году в Копенгагенском университете он защитил докторскую диссертацию, посвященную поэзии Алексея Константиновича Толстого. Последние годы жизни Ланге провел в имении жены на Украине, где и скончался.
Хульдине Бимиш 1889
В 1888 году Алиса Стокгэм (18331912), доктор медицины и женский врач из Чикаго, случайно прочитала статью «Count Tolstoi on Education» («Взгляды Толстого на образование»). Стокгэм интересовалась вопросами воспитания детей. В том же году вместе с дочерью Корой она основала журнал The Kindergarten for Teachers and Parents («Детский сад для учителей и родителей»), посвященный санитарии и педагогике. Может быть, Толстой захочет написать что-либо для американской публики? Стокгэм решила изложить эту просьбу в письме, вместе с которым отправила пробный номер The Kindergarten и новое издание своей книги «Tokology: А Book for Every Woman» («Токология: книга для всех женщин», 1888).
«Токология» представляла собой подробное руководство по беременности, родам, детским болезням, женским болезням и вопросам диеты. Вероятно, отправляя книгу в Россию, Стокгэм предназначала ее жене и дочерям Толстого, но первым начал листать книгу именно он. Название главы «Chastity in the marriage relation» («Целомудрие в браке») заставило его остановиться. Вопросы сексуальности (он уже работал над «Крейцеровой сонатой») были актуальны для него как в общем, так и в личном плане. Думая о физическом и психическом здоровье женщины и ребенка, Стокгэм ратовала за сексуальную умеренность и воздержание во время беременности. Целомудрие и половые контакты она в идеале рассматривала только в репродуктивных целях. Молодые мужчины, равно как и молодые женщины, обязаны учиться сдерживаться и владеть собой в сексуальном плане. Американка рекомендовала избегать употребления кофе, яиц, устриц, мяса и не есть тяжелую пищу вечером.
Толстой немедленно написал своему другу и соратнику Владимиру Черткову:
Книгу вообще превосходную в отношении гигиеническом, но главное трактующую в одной главе о том самом предмете, о котором мы с вами переписывались, и решающую вопрос, разумеется, в том же смысле, как и мы. Радостно видеть, что вопрос давно поднят, и научные авторитеты решают его в том же смысле28.
«Токологию» нужно обязательно издать на русском языке.
В ответном письме к Стокгэм Толстой игнорирует вопрос о статье для The Kindergarten, но дает высочайшую оценку ее книге. «Токология» это не только женское чтение; это книга для всех и каждого. Особенно важна одиннадцатая глава, в которой говорится об этике сексуальных отношений. О собственном видении этого вопроса Толстой сообщает без обиняков:
Половые отношения без желания и возможности иметь детей хуже проституции и онанизма и фактически являются и тем и другим. Говорю хуже, потому что человек, совершающий эти преступления, не будучи женатым, всегда сознает, что поступает дурно, но муж и жена, отдающиеся тому же греху, воображают, что они вполне нравственны29.
В конце письма Толстой выражает готовность всячески содействовать Стокгэм, чтобы распространить «Токологию» и в России.