Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Трувориус: И не подумаю.
Горацио: Отчего же, господин Цербер?
Трувориус: Оттого, господин шут, что у меня есть для этого одна очень веская причина. (Глядя в упор на Горацио). Вы мне не нравитесь.
Горацио: Я бы не назвал эту причину веской. У вас в запасе, случайно, нет ли еще какой?
Трувориус: Найдется и еще. Когда бы его высочество действительно желали вас видеть, они бы, наверное, не позабыли сообщить об этом мне. А так как этого не произошло, то у меня есть все основания полагать, что я вижу перед собой одного из тех шарлатанов, которые смущают покой добрых людей и норовят пролезть туда, куда их не звали. (С любезной улыбкой). Что, впрочем, не удивительного, если принять во внимание ваше происхождение, господин итальянец Я ведь не ошибся?
Горацио: Отчасти нет.
Трувориус: Я так и думал, господин папист.
Горацио: А вот это уже мимо.
Трувориус: Почему-то мне кажется, что в самую точку.
Горацио: Мимо, сударь, мимо. Насколько это возможно, я стараюсь придерживаться умеренных взглядов.
Трувориус: То есть, ни во что не верить, и все подвергать осмеянию?
Горацио: Скорее уж осмеивать все, во что веришь и верить во все, что осмеиваешь, если только вы улавливаете разницу.
Трувориус (неожиданно громко, ледяным голосом): В таких делах как религия, господин Пульчинелл, умеренные взгляды ведут прямехонько в ад!
Горацио: Если вы беспокоитесь обо мне, господин проповедник, то это, право, лишнее. Я стану утешаться там вашим отсутствием.
Трувориус (кричит, привстав за столом): В ад!
ВходитФортинбрас. В одной руке его большой кубок, в другой бутыль вина.
Фортинбрас: Я слышал слово «ад». О чем это вы?
Горацио: О божественном, ваше высочество. (Кланяется).
Фортинбрас: О, по этой части он большой мастер. (Горацио). Вы, кажется, уже познакомились?
Горацио: Отчасти, принц.
Фортинбрас: Отчасти? Как это понимать?
Горацио: Это значит, что отчасти мы были знакомы прежде.
Фортинбрас: Разве? Нет, ты должно быть что-то путаешь.
Трувориус: Что до меня, то я вижу его впервые.
Горацио: А я нет. Во всяком случае, принц, костюм этого господина мне хорошо знаком. Мы с ним встречались прежде. Я имею в виду костюм, ваше высочество. Правда, тогда его содержимое было немного другим, но ведь, в конце концов, не это главное.
Фортинбрас (со смехом): Ох, Горацио!.. Простите мне мой смех. Хотя сегодняшний день и не располагает к веселью, но смех пробьет себе дорогу и сквозь слезы Оказывается, у вас злой язык. А я и не думал.
Горацио: Он злится только тогда, ваше высочество, когда его будят. В остальное время он безобиден, как спящая собака.
Фортинбрас: Что здесь произошло?.. Трувориус! Сознавайся, это ты разбудил собаку Горацио?
Трувориус: Если и разбудил, то только затем, чтобы дать ей хорошенького пинка. Этот господин чрезвычайно высокого о себе мнения, мне кажется.
Фортинбрас: Это еще не преступление. Я и сам бываю о себе очень высокого мнения, в особенности тогда, когда для этого найдутся основания (Горацио). Рекомендую. Господин Трувориус, мой советник и правая рука. Мой дядя, старый Норвежец, отчего-то хотел отрубить ему голову и тогда он решил послужить племяннику и, надо сказать, у него это пока получается совсем неплохо (Усаживаясь за стол). А теперь, друг мой, утихомирьте, пожалуйста, вашу собаку и рассказывайте, рассказывайте поскорее все, что вы знаете. Не скрою, что кое-что нам уже известно, но только в самых общих чертах. Но при этом, я не улавливаю здесь никакого смысла! Разрази меня гром! Безо всякой причины принц хватает шпагу и убивает своего дядю-короля, королева отравлена, убит Лаэрт, шпага смазана ядом! Что все это значит, Горацио?
Горацио: Смысл скрыт глубоко, ваше высочество.
Фортинбрас: Так раскрой нам его!
Горациомедлит. Короткая пауза.
Нет, нет. Он нам не помешает. Прошу вас, начинайте.
Горацио: Я повинуюсь, принц. (Волнуясь). И чтобы все сразу встало на свои места, начну с самого начала, то есть со смерти старого короля Гамлета. Здесь завязка и причина всего. Все знают, что он умер, укушенный гадюкой, отдыхая после обеда в саду. Таково общее мнение.
Фортинбрас: Это всем известно.
Горацио: Но это не так, мой принц.
Фортинбрас: Нет?
Горацио: Нет, мой принц. На самом деле здесь рука убийцы.
Фортинбрас: Что? Старый Датчанин был убит?.. Невероятно Повтори.
Горацио: Отравлен.
Фортинбрас: Боже правый! Вот так известие! Но у кого же поднялась рука? Ты знаешь? Вижу знаешь. (Нетерпеливо). Имя! Имя!
Горацио: Вы его знаете, ваше высочество. Его носил тот, кто украл у него и корону, и царство, и жену.
Фортинбрас (не сразу): Клавдий?.. Клавдий! Брат?
Горацио: Да, ваше высочество.
Фортинбрас (Трувориусу): Ты слышал?.. Клавдий!.. Ничтожнейший из ничтожных. Шут, пьяница, паяц, и вот же, взял, да и сыграл роль Каина, да еще на таких подмостках!.. Вот уж от кого не ждал. (Пьет из кубка).
Пауза.
(Задумчиво). Наверное, мне следовало бы радоваться этому известию, но в сердце почему-то нет радости. Мой отец пал от руки старого Гамлета, лишившись и жизни, и всех своих земель, но, Боже мой, какая разница!.. Отец погиб в честном поединке, как настоящий воин, а его противник не уступал ему ни в силе, ни в благородстве. Но умереть в постели, от руки убийцы! Слуга покорный!.. (Помолчав, Горацио). Так значит, ему была судьба пасть от руки родного брата?