Всего за 164 руб. Купить полную версию
Я был здесь, и Первые коснулись меня. Вот знак их силы. Мы пойдем вдвоем.
И за его спиной послышались шаги. Все еще не решаясь повернуться, Тесугу увидел, что Бын и второй неспящий с раскрашенным телом обогнали их и пошли прямо к каменному ряду.
За нами, бросил Бын, не оборачиваясь, однако обернулся его товарищ, и по его лицу, такому же раскрашенному, как и тело, пробежала яростная гримаса. Сделав шаг куда-то в сторону, он выкрикнул:
Он больше не ваш, духи ночи! Он пришел к месту, которое ему уготовал Эцу.
Он больше не ваш, духи ночи! Он пришел к месту, которое ему уготовал Эцу.
Бын не замедлил хода, и Тесугу, двинувшись за ним, сообразил, что его спутник, странный юноша, которому надлежало умереть вместе с ним, не хочет идти. Так же отстраненно он удивился, может ли человек противиться своей судьбе? Если он был рожден для того, чтобы умереть в Обиталище Первых в равный день, то как он может сейчас проявлять непокорство? Или настолько сильны овладевшие им духи?
Вслед за Быном, Тесугу приближался к стоящим сторчмя камням и различал на одном из них знак клювастую голову, размах крыльев. Кто-то из крылатого народа, тот ли, кто унесет весть о его смерти для Эцу? Местами камни образовывали странные уступы, и он с неожиданным страхом увидел, как Бын ставит ноги на один, потом на второй, и взбирается на верхушку камня, замерев там. Остановившись внизу, Тесугу растерянно посмотрел перед собой. Сложенные рядом камни, на которых даже сейчас видна соединившая их мощь, силуэт птицы, смотрящей вверх, полукруглый знак, и
Поднимайся! глухо сказал сверху Бын, и одновременно он услышал за собой шаги. Второй неспящий все-таки совладал со строптивым парнем. Ощущая, как слабость размягчает колени, Тесугу поставил одну ногу на камень, потом сделал еще шаг. И вот уже мог заглянуть в место, куда допускали совсем немногих. Место, где он сойдет в нижний мир.
Как же странно оно выглядело! За первым кругом камней, на одном из которых стоял он сам, был второй мощные истуканы, тела людей без рук, и ног. Даже сейчас их рубленные головы были выше его собственной, и стояли неестественно ровно точность расстояния завораживала. Наконец, внутри круга Первых был третий круг, совсем маленький. Он состоял из тяжелых камней, сложенных так, что образовывали невысокую, едва в его рост, стену. В ней отчетливо виделись два отверстия, из которых даже сейчас словно сочилась тьма. Перед одним из них стоял небольшой камень, напоминавший то ли волка, то ли лису. Бын направился к нему.
Тесугу сошел по камням вниз по ту сторону они стояли так же, уступом, и ощутил под босой ногой странную поверхность. Это был камень, но не такой, какой ему приходилось когда-либо видеть и ощущать. Не гладкий, начищенный ветром, не ребристый странная, серовато-шероховатая поверхность покрывала всю внутреннюю часть круга. И, подняв голову, Тесугу осознал, что он стоит прямо под пересечением взглядов Первых. Ему показалось, что в лицо ударила волна их гнева. Остатки сил вдруг оставили его, как и чудная отстраненность, и ноги подогнулись.
Я сделаю все, что нужно! закричал он, шатаясь и обхватив голову руками, я готов!
В ушах загудело, и черные точки поплыли перед глазами. Он сам не ощутил, как странная поверхность, не земля и не камень, ударилась ему в щеку.
Глава восьмая
Роды людей, жившие по всей земле, происходили от тех Древних, кого Эцу вывел из земли предков, и оставил жить в срединном мире. Им был дан язык, общий, чтобы они понимали друг друга. Но они расходились все дальше и дальше, и забывали, как говорить правильно. И вот уже случалось, что приходили на мены люди из родов с разных концов земли, а речь их звучала настолько различно, что сначала они только смеялись, а потом едва могли понять друг друга.
Но все же они помнили человеческий язык, хоть и искаженный. Но иногда, на вечерях, когда расспрашивали тех, кто много видел, можно было услышать и о тех, кто забыл человеческий язык вообще. Встречали таких нечасто, и лишь те, кто, по какой-то причине, уходил очень далеко от родных стойбищ например, к закату, к широкой воде без края, или к болотам полудня. Там, бывало, они натыкались на них.
Как говорили странники, те люди выглядели вполне по-человечески, но говорить с ними было невозможно, не более, чем с турами или кабанами. Из их рта исходили звуки, не имевшие никакого смысла, и даже отдаленно не похожие на тот язык, что дал людям Эцу. Как так случилось, и кем были те люди, никто не мог ясно рассказать, и оставалось только гадать, какая страшная кара и за что их постигла.
Были, конечно, другие народы, с которыми люди не могли говорить косматые горные медведи, рогатые братья, пасущиеся на равнинах, свирепые хищники. Их языки, тоже данные Эцу, были понятны лишь неспящим, которые могли обращаться к ним и заклинать перед охотой.
И, конечно, еще немые, о которых лишний раз старались не упоминать. Да и нечего про них говорить, ибо ни к какой речи белесые твари из-за гор способны не были.
И, конечно, еще немые, о которых лишний раз старались не упоминать. Да и нечего про них говорить, ибо ни к какой речи белесые твари из-за гор способны не были.