Всего за 299 руб. Купить полную версию
Рост ряда провинций шел во многом за счёт расширения экспорта, так стремительно развивающаяся южная провинция Юньнань увеличила экспорт на 21,4 % в первом полугодии 2019. Другие районы росли за счёт инфраструктурных инвестиций это старая модель регионального роста в Китае. Так, инвестиции в основной капитал в Гуйчжоу в первом полугодии составили 12,3 %, что вдвое больше, чем в среднем по стране 5,8 %. Хубэй вырос на 10,8 %, отчасти из-за увеличения инвестиций в инфраструктуру на 16,9 %30.
Официальный показатель роста на протяжении четырех кварталов 2019 г. плавно замедлялся в первом квартале его темпы составили 6,4 %, во втором 6,2 %, а в третьем и четвертом по 6 %, а по итогам всего года 6,1 %.
Таким образом, еще до вспышки COVID-19 экономика Китая замедлялась: в 2019 году она выросла на 6,1 %, что является самым медленным темпом роста за 29 лет. При этом многие аналитические компании давали значительно более низкие показатели роста, так оценка роста ВВП аналитиков агентства TS Lombard составила 4.1 % в 4 квартале 2019, что тем не менее являлось заметным улучшением по сравнению с 3.7 % в 3-м квартале31. В целом же, официальным цифрам развития экономики КНР, которые приводили китайские агентства, в этот момент многие не доверяли и считали, что Китай приближается к экономическому кризису из-за неправильно выбранной, «нелиберальной», «коммунистической», «нерыночной» модели экономики, а прилавки магазинов ежегодно заполняли книги с говорящими названиями: «Приближающийся коллапс Китая» (2001), «Споткнувшийся гигант: Угрозы будущему Китая» (2013), «Китайский кризис. Как экономический крах Китая приведет к глобальной депрессии» (2013), «Способен ли Китай лидировать (2014)», «Грядущая война Китая с Азией» (2015), «Конец дешевого Китая» (2014), «Кризис китайского успеха» (2017), «Демократия в Китае. Приближающийся кризис» (2019)32.
За 35 лет с 1978 по 2013 год ежегодный рост китайской экономики составлял в среднем около 10 %, а в период с 2003 по 2007 год более 11,5 %. Наряду с этим произошло изменение судьбы нескольких сотен миллионов китайцев, которые были выведены от крайней нищеты. Однако «старые добрые времена» не могут длиться вечно. Рост замедлился до 6,7 % в 2016, до 6,5 % в 2018 и до 6,1 % в 2019. Китайское руководство заговорило о «новой нормальности» в экономическом развитии, при которой уже не должно быть взрывного роста ВВП, но при которой экономика будет переходить на модель роста за счет инноваций, а не инвестиций.
За 35 лет с 1978 по 2013 год ежегодный рост китайской экономики составлял в среднем около 10 %, а в период с 2003 по 2007 год более 11,5 %. Наряду с этим произошло изменение судьбы нескольких сотен миллионов китайцев, которые были выведены от крайней нищеты. Однако «старые добрые времена» не могут длиться вечно. Рост замедлился до 6,7 % в 2016, до 6,5 % в 2018 и до 6,1 % в 2019. Китайское руководство заговорило о «новой нормальности» в экономическом развитии, при которой уже не должно быть взрывного роста ВВП, но при которой экономика будет переходить на модель роста за счет инноваций, а не инвестиций.
Власти уже к 2014 г. сообщили, что в Китае наступает «новая нормальность» замедление темпов роста экономики при изменении ее качества. Приблизительно с 20132014 гг. массовое товарное производство заменяется высокотехнологичным, более дорогим, но одновременно и более перспективным для будущего развития. На такую «переориентацию» требуется время, и самое главное новое качество рабочей силы, более квалифицированные работники, которых сумел подготовить Китай в течение последних десятилетий. Но в любом случае переходный период обычно сопровождается торможением темпов роста и диспропорциями.
Поэтому еще в 2014 г., выступая на саммите АТЭС в Пекине, Си Цзиньпин обозначил несколько важнейших позиций по переходу к «новой нормальности» в экономике. Во-первых, как он считал, экономика переключилась с прежней высокой скорости на «средне-высокую» скорость роста. Во-вторых, экономическая структура постоянно совершенствуется и модернизируется. В-третьих, экономика все больше движется за счет инноваций, а не ресурсов и инвестиций33. Таким образом Китай объявил о переходе с ресурсно-инвестиционной экономики, на инновационно-технологическую. Однако сам переход может занять длительный период, причем в случае этого перехода Китай вторгается в сферу монопольной деятельности ведущих стран мира, в том числе США и Европы и становится уже не их партером по поставке продукции, а прямым конкурентом по развитию высоких технологий.
По сути, это было объяснение того, что не стоит ждать новых «рывков» по цифрам ВВП, так как экстенсивная модель исчерпана, Китай не может, да и не должен быть мировой фабрикой, которая производит лишь массовые промышленные товары для всего мира, а взаимен вынужден покупать продукты питания, энергоресурсы и технологии. Это путь страны экономической «полупереферии», когда государство целиком зависит от внешних факторов, например, от объёмов экспорта, а чтобы его поддерживать на конкурентоспособном уровне приходится постоянно «давить» цены вниз, дабы не проигрывать конкуренцию более дешевым странам Юго-Восточной и Южной Азии или Латинской Америки. Получалось, что к 2010-м гг. Китай соревновался не с лидерами технологий и мирового развития, а с заведомо более слабыми странами, зато способными противопоставить Китаю те же самые услуги и товары, но по более низким ценам. При этом существование Китая как вечной «мировой фабрики» многих устраивало, в том числе и США, несмотря на дисбалансы в торговле в пользу Китая, так как, по крайней мере, это не угрожало переходом научно-технического лидерства от США к КНР.