Всего за 299 руб. Купить полную версию
С возрастом я переросла эту ситуацию. Но сейчас детские обиды всплыли вновь. Опять ему достался лучший кусочек торта с розочкой наверху, а мне с половинкой невзрачного цуката.
Целый дом, в хорошем месте, недалеко от Москвы. Если бы он достался мне, я бы ни за что его не продала. Жила бы там летом, со своими будущими детьми, мужем и мамой. Мы бы пили ароматный чай из самовара и ели булочки. А теперь он продаст дом, продаст детство, продаст воспоминания.
Ключи от дома оказались на месте, там, куда обычно мы их прятали, чтобы бесконечно не передавать друг другу. Я зашла в дом, и слезы мгновенно навернулись на глаза. Там было все так, как и в дни моего детства: мебель, вещи, запах. Что же из этого можно забрать?
Вот любимая папина чашка с гжельскими ярко-синими цветами, ее надо взять. Я продолжала ходить по дому, брала в руки то одну, то другую вещь и слушала, какие эмоции и воспоминания она у меня вызовет.
Зашла в комнату бабушки, очень просто обставленную. Кровать, торшер, шкаф, в углу старинный сундук. Сундук, пожалуй, точно возьму себе. Раритет. Хотя он и не впишется в интерьер моей квартиры, слишком громоздкий и мрачный, но продавать не буду. Это еще какой-нибудь моей прапрабабки поди.
С трепетом открыла тяжелую крышку и на мгновение зажмурилась. А вдруг в сундуке бабуля припрятала для меня золото и бриллианты. И тут же меня постигло разочарование. Ничего ценного в сундуке не оказалось. Уже на самом дне я наткнулась на красивую ткань, черную с золотой вышивкой, такую у бабушки я никогда не видела. Взяв ее в руки, я поняла, что внутри что-то есть. Развернув, я увидела потрепанную толстую тетрадку и колоду карт. Странно, ни разу не видела бабушку с картами в руках. Может не её? Может кто-то дал ей на хранение? Но уже через мгновение, открыв тетрадь и увидев почерк бабушки, я отмела эту мысль.
Ясно, что тетрадь и колода были её. Я открыла бумажную красную коробочку с потертыми краями и достала оттуда карты. Рассмотрев колоду, я поняла, что это карты Таро. Я, конечно, про них знала, но в руках держала первый раз. Видно было, что колода достаточно старая, картинки были выцветшие, края, как и края коробки, потерты. Колодой однозначно пользовались, но хранились карты бережно, и состояние их было еще довольно хорошее.
Я не увлекаюсь картами, и уж тем более Таро, но тут не могу объяснить, что-то неведомое, что-то необычное, что-то для меня непостижимое, не давало возможности выпустить их из рук. Я испытывала прям физическое наслаждение от их присутствия. Хотелось перебирать их и держать в руках, проводить пальцем по каждой карте. Как будто бы каждая может рассказать мне свою историю. Я медленно рассматривала картинку за картинкой и улавливала эмоции и настроение той или иной карты, но пока не понимала, что они хотят мне сказать.
Мне захотелось их перемешать и вытащить, ради интереса, одну из них. Ею оказалась карта, на которой была изображена фигура в капюшоне, с фонарем в руке, одиноко стоящая на вершине снежной горы. Наверху этой карты была нарисована римская цифра девять.
Интересно, что обозначает девятка? Девять потерь, девять испытаний, или может девять жизней, как у кошки? подумала я, и в то же мгновение услышала за спиной тихое урчание.
Откуда ты здесь? беря на руки совершенно черную, как смоль, кошку, спросила я. Она посмотрела на меня зелеными глазами и потерлась о мою руку. Взгляд упал на наручные часы. Они показывали девять вечера. До последней электрички еще оставалось время, поэтому удобно устроившись на диване, я с интересом погрузилась в чтение бабушкиной тетради. Кошка уютно свернулась у меня на коленях и довольно мурчала.
Чем дальше я читала бабушкины записи в тетради, тем больше и больше удивлялась тому, что там было написано. Для меня было открытие, что она знала и, как видно, пользовалась картами Таро.
Чем дальше я читала бабушкины записи в тетради, тем больше и больше удивлялась тому, что там было написано. Для меня было открытие, что она знала и, как видно, пользовалась картами Таро.
Это сейчас, с высоты своего возраста, я понимаю, что бабушка по-своему любила нас с братом, но, когда мы приезжали к ней на лето, она воспитывала нас в строгости. Детские шалости, даже самые невинные, наказывались. А уж о наших ссорах, и частых драках, говорить не приходится. Они пресекались ею всегда и безоговорочно. Влетало в большей степени мне, так как я была старшая и, по ее мнению, выступала в роли зачинщицы.
Бабушку звали старым русским именем Феофания. Затем Феофания было сокращено до просто Фея. Забавно было смотреть на лица моих одноклассников, когда я говорила, что мою бабушку зовут Фея. Вероятно они думали, что я вру.
Бабушка Фея, а мы значит внуки Феи. В сказках все Феи добрые, ласковые. Наша Фея такой не была. Редко улыбалась, не веселилась вовсе, чаще была строгая и требовательная. Жили по режиму: ели, спали, играли все по ее четкому расписанию, отклониться от которого было нельзя. Это, конечно, нас дисциплинировало, но крало у нас дух свободы и летнего отдыха. Бабушка Фея иногда говорила: «Зря вы обижаетесь на меня, детки. Всё то, что я от вас требую, очень пригодится вам в жизни, уж поверьте». Тогда, естественно, мы не понимали, как такой «концлагерь» мог помочь нам в дальнейшем, но беспрекословно её слушались.