Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
В 1941 году Хармс был арестован. Он категорически отказывается идти на войну и заявляет, что даже под угрозой расстрела он не наденет военную форму. Для Хармса, всегда выделявшегося эпатажным видом, стать обычным среди масс равно смерти. И чтобы спастись от расстрела, он прикидывается сумасшедшим. По решению военного трибунала Хармса отправляют в психиатрическую больницу по причине психического расстройства. Он умирает в больнице от голода во время блокады Ленинграда. Избежавший расстрела, он не смог спастись от голодной смерти. Мастера с такими необычными чертами характера обречены на ранний уход из жизни. Думаю, изречение Шарля Бодлера будет к месту: «Я нож и рана». Эти люди с трагичной судьбой думают, как сказал Блок: «Я пригвожден к трактирной стойке. Я пьян давно. Мне все равно». Жизнь вдали от творчества для подобных Хармсу не настоящая жизнь.
Я хочу продолжить свои мысли словами Роберта Фаулза: «Для писателя очень важно жить меж двух миров, я бы сказал это основной определяющий фактор На самом деле неспособность жить в реальном мире, поэтому приходится стремиться к нереальным мирам. Я бы сказал, что это относится ко всем профессиям».
Поэт и философ Шамс Табризи в одном из стихов написал: «Опереди слово чтобы увидеть простор и свободу». Конечно, ведь в этом просторе слово, словно птица, свободно. Если же эта свобода не стоит на службе у любви, красоты и гармонии, то она превращается в фантасмагорию, способствует распространению хаоса. Даже в юморе сюрреализма реальность это мишень для насмешек, как говорится, «сонной» критики. К примеру, Андре Бретон в своем «Манифесте» так охарактеризовал сюрреалистов: «Деборд Вальмор в любви, Бертран в изображении прошлого, Бодлер в морали, Рембо в жизненной практике, Нуво в поцелуе, Фарг в создании атмосферы, Реверди у себя дома, Руссель в придумывании сюжетов настоящие сюрреалисты». Почему-то я вспомнила мысли Э. Хемингуэя из шести слов напоминающие сюрреалистичный сон: «Я спрыгнул. А потом изменил решение». В этом последнем и опоздавшем признании скатившегося вниз человека, чувствуются отличительные черты Хемингуэя. Наверное, Андре Бретон назвал бы Хемингуэя сюрреалистом в самоубийстве. Для таких людей граница между жизнью и смертью стерта. «Скатываясь вниз головой», их гениальность одновременно и осознает, и отрицает себя. Вспомним храбрую позицию против общества и искусства французского художника Марселя Дюшана и его попытку превращения красоты в уродство, а именно картину «Усатая Джоконда», нарисованную им в 1919 году. Свое творение он считал более современным и интересным. Оригинальное творение Леонардо да Винчи он называл «Бритой Джокондой». Не разделявший взгляды сюрреалистов, Жан Поль Сартр писал: «Во всех своих творениях они стремятся вместе с собой уничтожить и все реальное».
Талантливые интеллигенты каждого нового поколения старались поймать ритм времени, в котором жили и своим искусством показать протест тяжелым итогам войн. Биение этого пульса ощущается ярче в поэзии, музыке, живописи и оно занимает особое место в зарождении и развитии новых художественных веяний в обществе. Карл Густав Юнг писал: «Чем больше этот мир становится ужасным, тем абстрактней становится его искусство, однако в мирное время в искусстве появляется реализм. Большинство веяний распространяются именно в военное время».
Талантливые интеллигенты каждого нового поколения старались поймать ритм времени, в котором жили и своим искусством показать протест тяжелым итогам войн. Биение этого пульса ощущается ярче в поэзии, музыке, живописи и оно занимает особое место в зарождении и развитии новых художественных веяний в обществе. Карл Густав Юнг писал: «Чем больше этот мир становится ужасным, тем абстрактней становится его искусство, однако в мирное время в искусстве появляется реализм. Большинство веяний распространяются именно в военное время».
До начала ХХ века в изобразительном искусстве Европы господствовал реализм. Но когда во время Первой Мировой Войны, мир в глазах представителей искусства потерял свою гармонию и рациональность, то словно и изображение жизни постепенно потеряло свой смысл. Взгляд на мир творческих людей стал резко меняться.
Теперь они изображали не то что видели, а то, что чувствовали.
Т.А.Пархоменко в статье «Первая Мировая Война и интеллигенция России» пишет: «Война трагедия истории и отношение к ней интеллигенции всегда была неоднозначной Наиболее полно и ярко пацифизм творческого сообщества был выражен М.А. Волошиным: «Я отказываюсь быть солдатом, как европеец, как художник, как поэт», писал он в 1914 году военному министру В.А. Сухомлинову «Как поэт, я не имею права поднимать меч, раз мне дано Слово, и принимать участие в раздоре раз мой долг понимание». Последователи Л.Н.Толстого принимали в этом движении особенно активное участие. Антивоенное движение получило широкий мировой резонансВсех поражало, например, с каким апломбом военный министр России «генерал Сухомлинов хвастался тем, что за двадцать лет он не прочел ни одной книги» таким же, в большинстве своем был и командный состав армии, прозванный князем С.П.Оболенским «диктатурой пьяных полковников» под власть которой миролюбивая интеллигенция никак не хотела попасть».