Всего за 499 руб. Купить полную версию
Неужели мне одной все это показалось странным? Дочь Аластира? А теперь его внучатая племянница? Я сомневалась, что в Атлантии не было других вольвенок, которые прекрасно бы подошли в жены Кастилу, особенно учитывая, что он не выражал заинтересованности в предлагаемом союзе.
Ничто из этого не указывало на вину Аластира, но выглядело подозрительно.
Вольвен уставился на Кастила как громом пораженный.
Не знаю, что, по твоему мнению, натворил Беккет и какое это имеет отношение ко мне, но мой племянник никогда бы не принял участие в чем-то подобном. Он всего лишь щенок. И я бы
Заткнись, прорычал Кастил. Я выглянула из-за его плеча.
Вольвен побледнел.
Кастил
Не заставляй меня повторять, перебил он и повернулся к стражникам. Схватить Аластира.
Что? взорвался Аластир.
Часть стражников повернулась к нему, тогда как остальные нервно переводили взгляды с Кастила на короля с королевой, которым поклялись в верности.
Король, прищурившись, посмотрел на сына.
Насколько нам известно, Аластир не совершил никаких преступлений.
Может и нет. Может, он абсолютно невиновен, как и его внучатый племянник. Но пока не буду в этом уверен, я хочу, чтобы его задержали, заявил Кастил. Схватите его, или это сделаю я.
Аластир шагнул вперед, приглушенно рыча. Его мышцы напряглись под кожей. Стражники нервно переминались с ноги на ногу.
Погодите! воскликнул Аластир. Его щеки покрылись пятнами от гнева. У него нет никакой власти отдавать приказы страже короны.
Я думала, что стража короны это аналог королевской гвардии, которая служила Вознесшимся. Та тоже подчинялась только приказам королевы Илеаны и короля Джалары, а также Вознесшимся, которые правили городами или селениями.
Поправьте меня, если я ошибаюсь, хотя так не думаю, но произошли странные события, сказал Кастил, и я наморщила лоб. Моя мать сняла корону и велела всем склониться перед новой королевой которая приходится мне женой. Следовательно, согласно атлантианской традиции, это делает меня королем, на чьей бы голове ни лежала корона.
У меня сжалось сердце. Король. Королева. Неужели это мы?
Ты никогда не хотел престола и всех атрибутов короны, бросил Аластир. Ты десятилетиями пытался освободить брата, чтобы на трон взошел он, и тем не менее сейчас заявляешь о своих притязаниях? Значит, ты в самом деле отказался от попыток спасти брата?
Я резко втянула воздух меня затопил гнев. Кому как не Аластиру знать, как много значит для Кастила найти и освободить Малика? Его слова глубоко ранили. Я почувствовала от Кастила то же, что и в тот раз, когда впервые увидела его, мучительную боль, как от порезов осколками льда. Кастил всегда испытывал боль, и хотя она стихала с каждым прожитым днем, страдание из-за потери брата всегда было рядом. Лишь недавно он позволил себе чувствовать не только вину, стыд и боль.
Я даже не осознала, как двинулась вперед, пока не увидела, что вышла из тени кровавого дерева.
Кастил не отказался от спасения Малика, резко сказала я, а потом нащупала проклятый кинжал и швырнула его через храм. Мы найдем его и освободим. Малик тут совершенно не при чем.
О боги! Элоана прижала ладонь ко рту, поворачиваясь к сыну.
Черты ее лица напряглись от боли, и от нее мощными волнами хлынула глубочайшая печаль. Я не могла этого видеть, но ее горе следовало за ней такой же неотступной тенью, как и за Кастилом. Оно билось о меня, царапало кожу, как холодное разбитое стекло.
Черты ее лица напряглись от боли, и от нее мощными волнами хлынула глубочайшая печаль. Я не могла этого видеть, но ее горе следовало за ней такой же неотступной тенью, как и за Кастилом. Оно билось о меня, царапало кожу, как холодное разбитое стекло.
Хоук, что ты наделал?
Я закрыла связь с матерью Кастила прежде, чем ее страдание оглушит меня, и переключила внимание на Валина. Его окружала неровная пульсация горя, пронзенная волной острого, как перец, отчаянного гнева. Но он закрылся от меня с силой, которой я не могла не восхищаться и даже завидовать. Склонившись, он прошептал что-то на ухо жене. Закрыв глаза, она кивнула.
О боги, мне не следовало этого говорить.
Простите. Я крепко сцепила руки. Я не
Тебе не за что извиняться, сказал Кастил, оглядываясь и встречаясь со мной взглядом. От него исходило что-то теплое и сладкое, пересилившее ледяную боль.
Это мне следует извиняться, мрачно заявил Аластир, удивив меня. Не нужно было впутывать во все это Малика. Ты права.
Кастил смерил его взглядом, и я поняла он не знает, что делать с его извинением. И я не знала. Поэтому Кастил обратил внимание на родителей.
Знаю, что вы, скорее всего, думаете. Аластир тоже так считает. Вы думаете, что мой брак с Пенеллаф еще одна бесполезная попытка освободить Малика.
А разве нет? прошептала его мать. Ее глаза наполнились слезами. Мы знаем, что ты захватил ее, чтобы использовать.
Да, подтвердил Кастил. Но поженились мы не поэтому. Не поэтому мы вместе.
Когда-то мне было тяжело все это слышать. Правда о том, как мы с Кастилом оказались здесь, неприятна, но больше не заставляла меня чувствовать себя не в своей тарелке. Я опустила взгляд на кольцо на указательном пальце и на яркий золотой завиток, проходящий через левую ладонь. Уголки моих губ поднялись. Кастил пришел за мной, намереваясь меня использовать, но его планы изменились задолго до того, как кто-то из нас это осознал. Вопрос «как» больше не имел значения.