Всего за 499 руб. Купить полную версию
Я начала вставать
Я начала вставать
Путы врезались в кожу глубже. С пересохших губ сорвался хриплый крик, и я упала обратно к стене. Глубоко дыша, я подняла руку, чтобы лучше рассмотреть цепь. Отростки. В костях оказались заостренные отростки.
Дерьмо, прошептала я, поморщившись от звука собственного голоса.
Нужно успокоиться. Нельзя паниковать. Вольвены они меня услышат? Разве Кастил и остальные не говорили этого? Они услышали или почувствовали, что я в беде, и отозвались. А сейчас я определенно в беде.
Но я слышала, как они выли от боли после того, как подстрелили Джаспера и Киерана. Ни один из них больше не поднялся в храм. Что, если их тоже?..
Я поднесла руки к лицу. Длина цепи позволяла сделать это без боли.
Стоп, сказала я себе.
Они не могли убить всех вольвенов.
Они.
А именно Аластир.
Во мне боролись гнев и неверие, и я сосредоточилась на том, чтобы дышать ровно. Я выберусь отсюда. Найду Кастила, Киерана и остальных. Все они должны быть в порядке.
А потом убью Аластира. Медленно и мучительно.
Запечатлев в сердце это обещание, заставила себя медленно выдохнуть и опустила руки. Мне уже доводилось бывать в цепях. В тот раз в Новом Пристанище не было так плохо, как сейчас, но я уже попадала в скверные ситуации прежде, с герцогом Тирманом и лордом Мэзином. Как в экипаже с лордом Чейни, которого обуяла жажда крови, а мне приходилось сохранять спокойствие. Нельзя скатываться в панику. Иначе утрачу над собой контроль.
Как потеряла контроль в Покоях Никтоса.
Нет. Я не потеряла контроль, когда убивала тех людей. Я все сознавала. Просто не заботилась, чтобы сдерживаться, чтобы усмирить ту силу, которая ожила во мне. Я не чувствовала вины. И вряд ли буду раскаиваться потом.
Раны от клинков на ногах и спине заболели, когда я оглянулась туда, где моя цепь соединяется со стеной. Никакого кольца, к которому она бы крепилась. Она оказалась вплавлена в стену, была ее частью вырастала из нее.
Проклятье, что это за склеп?
Камень проломить не могу, но кость кость и корни по сравнению с ним более хрупкие. Я осторожно покрутила кистью руки, чтобы натяжение не давило на кожу. Схватила другой рукой вторую цепь
Я бы этого не делал.
Я резко повернула голову на звук мужского голоса. Он исходил из тени за освещенными колоннами.
Это не обычные кости, продолжал голос. Это кости древних.
Я скривила губы и выпустила цепь.
В тени рассмеялись, и я застыла. Этот смех он казался немного знакомым. Как и голос.
И поскольку это кости божеств, они обладают первозданной магией итером, добавил он. Знаешь, что это означает, Пенеллаф? Эти кости невозможно сломать, их зарядили другие те, в ком течет кровь богов.
Голос стал ближе, и я напряглась.
Это довольно древняя технология, созданная самими богами и предназначенная, чтобы обездвиживать тех, кто стал слишком опасен, кто представляет серьезную угрозу. Говорят, сам Никтос наделил кости мертвых силой. Он совершил это, когда правил мертвыми в Стране теней. Когда был Эшером, Благословленным, Вестником смерти и Хранителем душ. Первозданным богом простых людей и завершений.
Страна теней? Правил мертвыми? Никтос был богом жизни, королем всех богов. Богом простых людей и завершений был Рейн. Я никогда не слышала о Стране теней, но, судя по названию, не захочу больше ничего знать об этом месте.
Но я отклонился от темы, сказал мой собеседник, и я увидела во мраке нечеткие очертания человека. Я прищурилась, сосредоточившись на нем, но ничего не почувствовала. Когда ты тянешь цепи, они только затягиваются туже. Если ты продолжишь так делать, они врежутся в твою плоть и кости. И в конце концов отсекут тебе руки и ноги. Если не веришь, присмотрись к узнику рядом с тобой.
Я не хотела смотреть и отводить глаза от фигуры в тени, но не смогла удержаться. Я перевела взгляд на тело, на пространство рядом с ним. На земле лежала кисть скелета.
О боги.
К счастью для тебя, в тебе есть кровь богов, но ты не божество, как они. Ты довольно быстро истечешь кровью и умрешь. Другое дело божества, вроде того, что находится рядом с тобой.
Я переключила внимание на говорившего. Его силуэт приблизился, зависнув на краю света.
Он он слабел и страдал от голода, пока его тело не начало само поглощать себя. На этот процесс, скорее всего, ушли столетия.
Столетия? Меня передернуло.
Должно быть, ты спрашиваешь себя, что он такого натворил, чтобы навлечь столь ужасное наказание, говорил он. Что сделал он и остальные, что сидят вдоль стен и лежат в гробах?
Я переключила внимание на говорившего. Его силуэт приблизился, зависнув на краю света.
Он он слабел и страдал от голода, пока его тело не начало само поглощать себя. На этот процесс, скорее всего, ушли столетия.
Столетия? Меня передернуло.
Должно быть, ты спрашиваешь себя, что он такого натворил, чтобы навлечь столь ужасное наказание, говорил он. Что сделал он и остальные, что сидят вдоль стен и лежат в гробах?
Да, я думала об этом.
Они стали слишком опасными. Слишком могущественными. Слишком непредсказуемыми.
Он помолчал, и я тяжело сглотнула. Нетрудно предположить, что сидящие вдоль стен и передо мной трупы были божествами.