Всего за 399 руб. Купить полную версию
О, нет! закричал он. Не помогут! и вызывающе засмеялся. Вот он, перед вами живой пример, что ваша терапия не действует. Не знаю, как и почему пришёл сюда, но я здесь в последний раз. Вы давно махнули на меня рукой. Вы больше не обсуждаете со мной происхождение моих страхов, а просто терпеливо всё выслушиваете и выражаете надежду, что до следующего сеанса со мной ничего не случится. А ваша импульсивная помощница, как её? Люси? Смотрит на меня с издёвкой и убирает со стола мои деньги. Или выставляет мне чек.
Эндрю, не будем тратить время на обсуждение характера моей помощницы. Вам надо пройти терапию Если желаете, мы даже можем обговорить с вами возможность сокращения нашего общения
Нет! Ваше лечение бессмысленно, оно мне не помогло. Вы даже не прописали лекарств! Я не чувствую себя лучше после ваших сеансов. Всё кончено! Обойдусь без психоаналитика. Я уже и так нехило пополнил ваш счёт в банке Но вы всё ещё пытаетесь удержать меня, как и других своих пациентов.
Вы ошибаетесь, Эндрю! Если бы я удерживал пациентов ради денег, то плохо бы спал по ночам
Не уверен. Вы просто злоупотребляете своим положением
Злоупотребляю своим положением?
Именно! Кстати, почему вы всё время поглядываете на часы?
У меня плотный график, Эндрю
И что это значит? оборвал тотДжозефа. Что сеанс окончен?
А вы хотите?
Хочу, чтобы был окончен.
Тогда считайте, что он окончен.
Хорошо. Но учтите, чёрт вас подери, это ещё не конец. Мы встретимся. Ах, если бы вы знали, как сильно мне иногда хотелось двинуть кулаком в вашу добродушную физиономию или подложить дохлую крысу под эту дурацкую кушетку! Это сравняло бы счет Но и это не всё В моём распоряжении имеется кое-что, что напрочь испортит вашу репутацию! Вот увидите это будет иметь для вас такие последствия, что мало не покажется
А потом случилось то, что должно было случиться при таких обстоятельствах. Джозеф Уилсон всегда признавал необходимость физического контакта с пациентами. И обычно они с Эндрю обменивались рукопожатиями в конце сеанса. Но не сегодня: Эндрю толкнул дверь ногой и даже не обернулся на прощанье.
За долгие годы работы в практике доктора Уилсона случалось всякое. Но большинство пациентов были благодарны ему. В те редкие дни, когда он болел, они справлялись о его здоровье: как он себя чувствует и состоится ли очередной сеанс? А если он уходил в отпуск, опасались, что он больше не вернётся, и это станет для них концом света! Они дарили ему конфеты и музыкальные шкатулки, поздравляли с праздниками и присылали открытки на Рождество, порой незаслуженно, потому что, бывало, его пациенты выздоравливали сами. Врачи, объясняя этот феномен, называют его спонтанной ремиссией. В таком случае Уилсону было нечего сказать самому себе: его клиент здоров и он рад, что теперь они могут попрощаться. Самым ценным подарком для него оставалось простое «спасибо» и объятия: подобные вещи заставляли его просыпаться утром и старательно выполнять свою работу. Но бывало, к счастью, крайне редко, что вместо признательности он слышал оскорбления и даже угрозы. Иначе и быть не могло такова специфика профессии. И внутренне он был к этому готов. Единственное, чего бы ему хотелось нарастить непробиваемый панцирь, чтобы с большей лёгкостью выносить критику и нападки клиентов. Увы, в особо острые моменты его панцирь оказывался недостаточно прочным
Таким образом, доктор Уилсон, продолжала Люси, лихорадочно подбирая слова. При всём почтении к вам, я ну, вынуждена заявить, что не намерена оставаться в такой опасной среде Точка! Иначе, ещё чуть-чуть, и мне самой придётся сесть на валиум и прозак. Да, и вот что внезапная перемена, произошедшая с её голосом и выражением лица, настораживала: озабоченность сменилась надменностью. По поводу моего срока: накануне гинеколог сообщил, что к седьмой неделе беременности крошечный мозг эмбриона производит пятьсот тысяч нервных клеток в минуту. Представляете? Полмиллиона клеток в минуту! А вы говорите: «Срок ничего не значит»
Ее заносчивый тон задел доктора. По правде сказать, ему страшно хотелось почувствовать себя обиженным. И все же он не показал виду, хотя его состояние выдавали следы усталости и стресса, выступившие на лице.
«В этом решении Люси нет моей вины, твердил он про себя. Я всё делаю и говорю так, как нужно. Стараюсь не допускать ошибок. Да, я самокритичен в некоторых вопросах, но в том, что касается моей компетентности как психотерапевта, я о себе высокого мнения. И потому берусь за любые случаи. Творю добро. У меня светлая голова, острый ум. Я себя люблю. И меня любят пациенты, исключая психопатов, вроде Эндрю Роббинсона».
«В этом решении Люси нет моей вины, твердил он про себя. Я всё делаю и говорю так, как нужно. Стараюсь не допускать ошибок. Да, я самокритичен в некоторых вопросах, но в том, что касается моей компетентности как психотерапевта, я о себе высокого мнения. И потому берусь за любые случаи. Творю добро. У меня светлая голова, острый ум. Я себя люблю. И меня любят пациенты, исключая психопатов, вроде Эндрю Роббинсона».
Что ж, пусть Люси поступает, как ей вздумается! Она настроена скептически, и вряд ли получится её переубедить. Хотелось бы только, чтобы она не ушла к конкурентам! Да хотя бы к этому пройдохе, доктору Расселу. А что, если это именно то, что она задумала? Иначе зачем она предлагает клиентам обращаться к другому специалисту?