Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
(подставлял ли Областной Торговый Ревизор Вакимов невинных людей после своего ареста?
Безусловно, да. Шоу должно было продолжаться и всё, что тебе подкладывали, ты подписывал по доброй воле, либо подписывал ту же бумагу уже калекой изувеченным битьём и пытками, которые именовались следствием.
Сотрудничал ли он с Нацистскими оккупантами?
Знание языка предоставляло ему такую возможность, но в таком случае приходится предположить, что этим он занимался втайне от соседей и бесплатно, без улучшения жилищных условий и даже без новой пары туфель для своей жены. Велосипед тоже достаточно красноречивая деталь Немцам предстояло воевать ещё больше года, у них нашлось бы место для здорового коллаборациониста мощностью в одну человечью силу в кузове грузовика движущегося в западном направлении Вероятнее всего, его до смерти пугала перспектива повторного следствия в НКВД, потому-то и крутил педали своего велосипеда вдоль дорожной обочины, отчаянно пытаясь выжить в ревущем океане Войны, цепляясь за обломок плавучей скорлупы ореха.
Был ли мой пропавший дед Иосиф Евреем?.
Участие в Гражданской войне на должности Комиссара, знание соответствующего языка, да и чего уж там! само уже имя, могут сочлениться в цепочку косвенных подтверждений данного предположения. Однако высокий процент детей избранного народа среди революционных активистов той эпохи не снимает вероятность исключений. Языковые навыки могли приобрестись в ходе работы посыльным и/или приказчиком в торговом заведении какого-нибудь Еврея-негоцианта. Относительно имени, не следует забывать, что даже такой несомненный антисемит, как Товарищ Сталин, являлся его тёзкой Тем не менее, мать моя, представляясь новым знакомым, предпочитала подменять своё отчество (уходящее корнями к миловидному персонажу из Ветхого Завета) его русифицировано омужиченной формой «Осиповна»)
Свои лучащиеся тёмной влагою глаза Галина унаследовала от своей матери Катерины Ивановны (Катаржины Яновны?), чья породнённость с коленами от семени Израилевой выглядит достаточно сомнительной. Во-1-х, в красном углу её кухни висела тёмная лакированная доска с каким-то угрюмо-бородым святым (не берусь судить какой конкретно конфессии, мог оказаться и католиком). Кроме того, в сарайной загородке она откармливала свинью Машку на убой. Но и опять-таки икона могла прижиться как маскирующая деталь интерьера в период Фашистской оккупации, а кошерные ограничения диеты легко опрокидываются Украинской поговоркой «біда навчить коржи з салом їсти».
Разумеется, все эти безответные вопросы встанут после возвращения твоих предков с регистрации их брака в Конотопском ЗАГСе, но мы не пойдём туда за ними, мы делаем крутой разворот, чтобы отследить линию происхождения отца твоего деда.
~ ~ ~
А линия эта проста, незатейлива и, фактически, совсем приземлённая линия. Короче, Михаил Огольцов мужичьей был породы
Во глубине земли Рязанской находится районный центр Сапожок, в девяти или одиннадцати километрах от которого (смотря у кого спросишь) расположена деревня Канино. Мой отец любил похвастать, что в лучшие времена в деревне насчитывалось до четырёхсот домов.
Ложбина с неспешным беззвучным ручьём делила деревню на «ихних» и «нашенских». В старые добрые сходился народ на покатые берега для забавушки, кулачного боя «Стенка на Стенку». В аттракционе коллективного мордобоя, мужики из двух концов деревни упоённо крушили ряхи друг другу, по случаю какого-нито церковного праздника или же просто отметить светлое воскресенье. Да, знал народ толк в стимулирующих развлечениях
Ложбина с неспешным беззвучным ручьём делила деревню на «ихних» и «нашенских». В старые добрые сходился народ на покатые берега для забавушки, кулачного боя «Стенка на Стенку». В аттракционе коллективного мордобоя, мужики из двух концов деревни упоённо крушили ряхи друг другу, по случаю какого-нито церковного праздника или же просто отметить светлое воскресенье. Да, знал народ толк в стимулирующих развлечениях
Отшумело. Быльём поросло. Неясным преданием стал Алёха-Шорник, легендарный боец и послушливый сын. Но уж тятькаух! держал его в строгости. «Эт, куды?» шумнёт бывалоча, «Шибко богатый, сукин сын? Ну-кыть, работай, давай!» И могучий сукин сын тридцати трёх годов от роду, клонит широкие плечи над недоконченным конским хомутом, тычет шилом, дратву тянет, а сам весь там, на ристалище у ручья, откуда бегут запыханные мальцы со сводкой о боевой обстановке. «Ой, Алёша! Ох, и жмут ихние! Ломят нашенских!»
Но отец толькозырк! и Алёха помалкивает, сопит над своей работой. И только когда в избе услышатся «н-на!», «хрясь!», «плюсь!» упорного отступления вдоль улицы, отец уже не выдержит боле. Подхватится на ноги, подскочит к Алёхе и хлобысть кулаком его в ухо. «Блядь! Нашенских ломят тама, а этот тут расселси, распрое» Конца фразы Алёха не слышит, он уже за дверью, задворками и огородами оббега́ет битву Стенок, потому что правила запрещают атаку противника с тыла, это потеха честная «Алёха вышел!» и у наших открылось второе дыхание, а из «ихних» кой-кто уже загодя валится наземь, потому как по правилам лежачих не бьют. А Алёха, глубоко сосредоточенный, вышибает стоячих одного за другим, а и без единого «распрое» совсем даже Да, гремела деревня