Всего за 419 руб. Купить полную версию
«Не иначе наокуркился», опасливо решила Люся. И сказала строго:
Ни в какие валилки мы играть не будем. Мы продолжим занятия. У кого есть мел?
У меня, встал черноносый игластый ёжик с первой парты. У меня в спальне. Можно я принесу?
Хорошо. А Бурундуковый Боря сейчас расскажет нам стихотворение.
Ёжик, гремя иголками, ринулся за мелом, а Боря спросил:
Про любовь можно? и опустил нос под мышку.
Люся сказала, что можно. Боря стал читать:
Мороз и солнце; день чудесный!
Ещё ты дремлешь, друг прелестный
Всё.
Где же здесь про любовь? спросила Люся.
Про любовь дальше.
Ты и прочитай дальше.
А я дальше не помню. Я могу это ещё раз прочитать. Можно?
Можно. Читай.
И Боря ещё раз с тихим удовольствием прочёл:
Мороз и солнце; день чудесный!
Ещё ты дремлешь, друг прелестный,
и снова сунул нос под мышку.
«Ничего себе интернатники! подумала Люся. Мел едят! Про любовь стихотворения читают. Научи их чему-нибудь. Вот у нас в классе мел не едят. И вообще, с нами проще».
Тут она притормозила проще ли? И решила проверить, понаблюдать за тем, что в ЕЁ классе мешает процессу обучения школьников. Сколько мешаний будет за неделю.
Пока Бурундуковый Боря стеснялся и дышал в рукава, черноносый игластик с первой парты вернулся с большим куском мела.
Вот.
Где ты его взял?
Он у меня в зимних ходилках лежал.
Зачем?
Мы хотели, чтобы считальный урок отменили. И спрятали в ходилки.
Люся с трудом догадалась, что это валенки.
И что? Отменили урок?
Нет. Не отменили. Мехмех проверялку устроил. Меня в двоечный раздел записали.
И меня! вспомнил Бурундуковый Боря.
Он так расстроился от воспоминаний, что взял мел и стал его грызть.
Подожди, не ешь, сказала Люся. Напиши, сколько тебе лет.
Боря наморщил лоб и закатил глаза.
В какой системе? В меховой или в людовецкой?
В какой такой «людовецкой»?
В людовецкой это в какой люди считают.
В людовецкой это в какой люди считают.
Напиши в людовецкой, согласилась Люся. То есть в человеческой.
Бурундуковый Боря написал:
В ЛЮДОВЕЦКОЙ С. МИНЕ СИЧАС 8 ЛЕТ.
А в меховой системе?
В МЕХОВОЙ С. МИНЕ СИЧАС 16 ЛЕТ.
Люся ничего не поняла.
Может, ты что-то напутал? Как может быть два возраста? При чём тут меховая система?
Но застенчивый мелопоедательный бурундук стоял на своём:
Девочка Люся, ведь у собак, которые у вас живут, два возраста. Собаческий и человеческий. Ведь правильно?
Правильно. Мой папа говорил: «Нашему Шаху восемь лет. Его года надо умножить на семь. Тогда мы узнаем его человеческий возраст. Получается, что ему пятьдесят шесть. Он уже пенсионер».
И у нас два возраста. Для людей и для нас, упирался Бурундуковый Боря.
Я поняла, сказала Люся. Чтобы узнать ваш возраст, ваши года нужно поделить на два.
Вперёд выступил головастый ёжик. Он теперь оживился и гремел иголками, как хорошая погремушка.
Мы живём долго и долго вырастаем. Поэтому нам много лет, а мы ещё маленькие.
Люся подумала про себя: «Я считала, что они бестолковые, как на площадке молодняка. А они умнющие ребята».
Прогудел начинальник. Вошёл Меховой Механик с подносом ярко-фиолетовой свёклы. Он посмотрел на Вафельный Отметник:
Он целый? Вы не спрашивали учеников? Был беседовательный рассказ в виде доклада?
Просто мы про него забыли.
Она отломила два больших квадрата и угостила бурундучка и ёжика. И спросила:
Как здоровье матушки Зюм-Зюм?
Лежит с температурой, ответил дир.
Знаете что, Мехмех, я пойду на свою дачу. Там есть аптечка с лекарствами. Я принесу аспирин или анальгин. Они понижают температуру.
Пожалуйста, помогите нам, девочка Люся, попросил дир.
Можно я пойду с вами? потянул Люсю за руку ёжик.
Конечно. Как тебя зовут?
Иглосски.
Можно я тоже пойду? спросил Бурундуковый Боря.
И я, попросился зубастый Сева Бобров.
Конечно, можно. Все пошли.
Они повисли на Люсе, как детсадовские малыши.
И все отправились на Люсину дачу.
Люся взяла заржавевший ключ под водосточной трубой. Открыла замок и вошла на веранду.
Меховая ребятня всунулась за ней. Малыши всё нюхали, трогали и даже облизывали языком. Всё, всё.
И про всё спрашивали зачем?
Больше всего их поразил не телевизор (они его понюхали, лизнули, и всё). Не электрокамин (только потрогали). Не старинный магнитофон (покусали, и только). А большой резиновый мяч.
Это что? спросил Сева.
Мяч. Он прыгает. В него играют.
У нас есть такие. Они называются скакуны. Только они очень тяжёлые. Как капуста, сказал Иглосски.
Мы возьмём его с собой в интернат, решила Люся. Она отыскала лекарства, и они пошли в посёлок.
Красный мяч произвёл фурор. Меховая публика накинулась на него кучей. И стала кататься клубком по осенней траве.
Люся подошла к диру. Протянула таблетки:
Это для матушки Зюм-Зюм. Помогает сбить температуру.
Пойдёмте к ней. Она очень отсталая личность. Боится всего нового. Может и отказаться.
Они прошли в глубь участка, к задней стороне дома. Там вдоль стены лепилась лесенка на второй этаж. И была дверь в подвал.
Здесь у нас котельная, сказал дир, и кухня. А наверху ночевальни для учащихся и состава. Да, как насчёт обманизма? Нашли кого-нибудь?
Пока нет, ответила Люся. У меня есть одна знакомая девочка жуткая врушка. Но она себя врушкой не считает. Она сама верит во всё, что говорит. Она хочет правдизм преподавать.