Сергей Бурый - Случившееся стр 16.

Сюжет о «Стране напалма» становится самым популярным в СМИ на ближайший месяц, в некотором отдалении от территории журналисты разбивают целый город. Самые отчаянные пытаются проникнуть внутрь, что приводит к активации напалма.

Собирается совет национальной безопасности США. Президент думает, что делать. Снайперы не годятся, этот вариант уже отработан, в доме нет окон. «Танки». «Химическое оружие». «Сбросим бомбу». Президент отвергает все предложения. «На территории США никогда не было войны с внешним врагом. Мы не можем этого допустить из-за какого-то сумасшедшего». Президента спрашивают, хочет ли он признать независимость Страны напалма, он погружается в долгое раздумье и произносит неуверенным высоким голосом. «В конце концов, какое мы имеем право врываться на частную территорию».

Возникает движение, поддерживающее независимость Страны напалма. Через пять лет число жертв, пытавшихся проникнуть туда, достигает 19 683.

 А.

 Что «А».

«А» уже случилась, висит на стене, зачем буква снова приходит в голову, превращается в звук?

 Я не буду.

Встряхнул мешок и высыпал оставшееся на пол. Есть там еще что? Мне нравилась идея отца про египетские рудники, даже позаимствовал ее, когда придумывал сюжеты для своих рассказов. Я спрашивал Брутто Зельца, почему отец не воплотил ее, он ничего не знал. Не знаю, где это теперь найти, тут нет.

 А.

 Хватит.

Надоело, это все равно случится, не вижу смысла тянуть. Решено пойду на кухню.

Пошел на кухню и, стараясь не смотреть туда, достал две луковицы, разделочную доску, нож, принялся чистить. На столе фотография, где мы улыбаемся с Инной. Я резал лук, слезились глаза.

Мои ритуалы не при чем, Инна умерла по другой причине, я это знаю.

Оно вошло в дом и убило всех.

Пора сделать это.

Соберись. Давай.

Давай!

Я посмотрел на магнитную доску, там было написано слово. Все так, как я думал. В тот день, когда погибла Инна, я почему-то написал слово на доске. Сделал это на автомате, не думая. Потом на автомате поставил напоминание в телефон, и снова написал слово. Инна увидела напоминание в телефоне, и мы попали в аварию. Слово убило ее. Я убил ее, написав слово. Не мои ритуалы, может быть, даже не авария. Вдруг она произошла случайно? Или это слово спровоцировало аварию? Не знаю. Я уверен, в тот день все случилось бы по-другому, не будь я таким дураком.

Что я наделал?

Вернулся в гостиную, сел на пол и стал перебирать отцовские записи. Интересно, почему я все еще жив? Я научился не думать о слове, даже когда вижу его, наверное, поэтому. Не могу объяснить, как это получается.

Я вдруг решил, что не сдамся. Мне нужно понять, откуда взялось слово, почему оно появилось и уничтожило все, что было дорого, моими руками.

 А.

 Нет.

 А.

 Хватит.

Оно осаждает меня, как армия, собравшаяся вокруг крепостной стены и изматывающая город. Буквы снаряды.

 А.

 Нет. Уйди.

Уйди, говорю.

Мне кажется, есть только один выход самому стать словом, уйти в книгу отца, которая теперь и моя, превратиться в персонажа. «Война войдет без стука», я войду в нее и поселюсь надолго. Буду жить в книге. Слово не убьет меня в вымышленном мире, его там нет.

Не знаю, вернусь ли я оттуда.

Запомните меня Новожиловым, сыном последнего русского классика Всеволода Ивановича Новожилова. В детстве меня беспокоило расстройство, оно и сейчас беспокоит, но я хочу сказать одно: не надо бояться. Всю свою жизнь я боялся того, чего нет, совершал ритуалы, загонял себя в угол. Страх должен умереть. Мне жаль, я понял это только сейчас, когда пора уходить. Я любил Инну, я виноват в ее смерти, я создал нечто ужасное, я бегу от этого, я должен понять, что сделал, я должен что-то исправить, я должен это себе, Инне, всем, кого любил и люблю. Простите меня.

Получилось так пафосно, аж противно. «Запомните меня Новожиловым», «страх должен умереть», «простите меня». И это мои последние слова? Лучше простите меня за них.

Это случилось, а значит я умру. Я придумал слово, которым можно убить. Я убил, теперь мне надо спастись.

Я посмотрел в окно, шел дождь. Машина была чистой, на пассажирском сиденье никого.

Я пододвинул стул, сел на него, закрыл глаза и стал персонажем.

Часть вторая. Осада (Война войдет без стука)

1

Прокл крутил колесо. Это было его единственным занятием. Он крутил колесо, и через несколько минут дерево падало. Сгорбленный, жилистый, бородатый Прокл, весь в глубоких шрамах, в свои тридцать шесть напоминавший старика, рубил почти под самый корень, не выкорчевывая пни. Он сконструировал этот аппарат много лет назад, когда только начинал работать в военном госпитале.

Прокла с женой поселили в небольшом отдельно стоящем доме позади госпиталя. Поначалу он прекрасно справлялся с обязанностями заведующего хозяйством.

Все изменилось, когда однажды утром, спустя год после переезда, Прокл вышел на крыльцо, осмотрелся и понял, что деревьев вокруг стало заметно больше. Он позвал жену. «Больше». «Значительно?». «Значительно». Прокл спросил у Льва Натановича Извозчикова, главного доктора военного госпиталя, есть ли у него книги по дендрологии, и получил отрицательный ответ.