Всего за 80 руб. Купить полную версию
Около моего второго корпуса на меня бросилась собака. Этого мне только не хватало! Она вылетела невесть откуда и понеслась ко мне, как стрела. Правда, в полуметре от меня она замерла, прижалась к земле и прыгнула вбок. В зубах у неё была зажата пустая пластиковая бутылка.
Не бойтесь! Это она играет с вами, раздался голос Ксюши, возвращавшейся из конюшни. Олли, отдай бутылку!
Через минуту девочка и белая, с лёгким желтоватым отливом, собака затеяли весёлую кутерьму с догонялками и уворачиваниями. А я подошёл к человеку, который вытёсывал узор по камню. Каменный завиток стоял на пне, наполовину покрытый выпуклым витым орнаментом.
Неужели здесь есть и камнерезная мастерская? поинтересовался я, поздоровавшись. Здороваться здесь приходилось со всеми, как в деревне.
Да нет, художник лет тридцати махнул рукой, покрытой белой пылью. Это всё мой трудоголизм. Приехал жену с сыном проведать, да не мог незаконченную работу бросить. Сунул в багажник и вот, работаю, пока они в душ пошли.
А что это у вас?
Ножка для скамейки у храма. Вроде и рисунок несложный, а возни много Ничего, вот Олли заодно выгуливаю.
Что это за порода такая красивая?
Золотистый ретривер. Специально вывели породу, чтобы за детьми следить. Кирюша Олли обожает. Она щенок ещё, всего четыре месяца А вот и мои!
Женщина подкатила сидячую коляску с неподвижным ребёнком; я узнал Ирину из литературной студии и рассеянный взгляд её сынишки. Вокруг коляски скакала Олли, норовя лизнуть мальчика в руку или в щёку.
Мы втроём разговорились. Самое удивительное, что диагноза у Кирюши не было никакого. С медицинской точки зрения, никто не находил у него принципиальных нарушений. Кирюша тоже проходил курс иппотерапии. Мама ездила с ним, сажая перед собой и обнимая. Говорила она о сыне, как о совершенно здоровом ребёнке. Ни тени уныния или отчаяния. Она светилась материнским счастьем. Ещё я узнал, что она занимается иконописью и почему-то мысленно сказал себя: «А, вот в чём дело». Как будто это что-то меняло.
Всё медленнее получалось у меня передвигаться по лагерю. Знакомств становилось всё больше. В отличие от городских тусовок, здесь почти не было обычной болтовни. Каждая судьба, полная своих проблем, рада была опереться на соседнюю судьбу, чтобы ободрить друг друга.
Вот мне машет из беседки писатель. Я направился туда, но остановился, получив неожиданный удар в живот. Удар был головой. Девчонка лет пяти бежала, не разбирая дороги, и угодила в меня.
Ой, извините! это сказала не девочка, а её мама, невысокая, полноватая, с озабоченным лицом, которая честно пыталась поспеть за дочкой.
Да ничего, сказал я маме и, присев, обратился к девочке. Здорово бегаешь! Ты об меня не ушиблась?
Девочка смотрела мимо. Или в неизвестное мне измерение. Я уже научился узнавать аутичный взгляд взгляд человека, живущего в особом пространстве, мало пересекающемся с тем, в котором мы с ним находимся.
Не разговаривает она, привычно пояснила мама.
Да ничего, сказал я маме и, присев, обратился к девочке. Здорово бегаешь! Ты об меня не ушиблась?
Девочка смотрела мимо. Или в неизвестное мне измерение. Я уже научился узнавать аутичный взгляд взгляд человека, живущего в особом пространстве, мало пересекающемся с тем, в котором мы с ним находимся.
Не разговаривает она, привычно пояснила мама.
И тут же бросилась вслед за дочкой, которая на большой скорости с визгом рванулась вперёд
Писатель читал какие-то рукописные листки, с лёгкой ошеломлённостью покачивая головой.
Глядите, он передал мне один из листков.
Немного странным, крупным почерком, без знаков препинания и без единой ошибки там было написано стихотворение:
Мне нравятся ночь и день
Мне нравится их непохожесть
Их шитость тоже нравится мне
Шитость звёздами и Солнца лучами
Мне нравятся их чудеса и тайны
Шитость читаемой Книги событий
Книги которую пишет Бог о мире
Хорошие стихи, сказал я.
Очень хорошие, уточнил писатель. Вот ещё. Тот же почерк:
Лошади тёплые лошади
Теплом живым растопите мой страх
Лошади быстрые лошади
Галопом мой страх разнесите в ветрах
И все проблемы не так уже важны
Когда я гляжу с лошадиной спины
Ваши? спросил я.
Да нет вздохнул писатель. Если я назову автора, вы не поверите.
Ну, я тут уже ко всему готов. Называйте.
Лучше покажу. Только имейте в виду, я серьёзно.
И он показал Нет, я не был готов ко всему.
Невозможно! помотал я головой. Она же не разговаривает!.. И вообще
Она, точно, кивнул писатель. Недавно мать обнаружила, что её Соня умеет читать и писать. Писать если ей руку поддерживают. Теперь вот стихи написала. Она маленькой выглядит, но ей восемь.
Ну что, на тренинг для родителей идёте? возле беседки возник Игорь, шевелюра которого уже слегка растворялась в наступившей темноте.
Только сейчас я заметил, что день закончился. Впрочем, горели фонари, ярко светились широкие окна корпусов, всюду мелькал народ. Только детей уже почти не было видно.
Не помню, что мы ответили на Игорев призыв, но наш ответ был и не нужен. Игорь увлёк нас за собой столь естественно, что возможностей для раздумий не оставалось. По дороге к клубу шлейф кометообразного психолога продолжал расширяться, и туда мы вошли уже довольно большой компанией. Я был здесь не самым молодым и не самым старым. Когда выяснилось, что нужно будет участвовать в каких-то упражнениях, я тихо порадовался, что я всё-таки и не самый неуклюжий.