Всего за 400 руб. Купить полную версию
7
Варвара Стехина жила в пригороде, на окраине, в своём доме, с тремя внуками и тоже непутевыми, как и их родители. Муж самой Вари сидел ножичком по пьянки ткнул нечаянно зятька, и угодил прямо в сердце. Видимо, рука по привычке не дала сбоя, как при заколке свиней, которых выращивал и колол сам по нескольку штук в год для продажи. Дочь запилась после этого, хотя и до этой трагедии ни разу не отказывалась, и пошла вначале по рукам, потом по дворам, а позже вообще потерялась, и остались на руках у бабушки её трое детей. Варя выкручивалась, растила внуков, держала корову, держала и поросят, тоже для рынка. Только колоть их теперь приходилось Никифору Павловичу. Дом и постройки, наверное, сильно бы порушились, если бы не опять же дядя Никифор, помогал. Приезжал и сам по-хозяйски принимался за дело: там подтешет, там прибьет что-то. В сарайке, глядишь, подчистит, пол подлатает. И племянница всегда принимала его с открытой душой, не скупясь на самогоночку, на закуски и прочие виды поощрения, что взращивала на огороде, и он живал у неё днями. Особенно, после скандалов с внучкой. Когда просто хотелось уйти из дома.
Выживает она меня, Варя. Выживает, тварина, сетовал он на Катю.
Но тему, касающуюся отношений между ним и женой, не развивал. Обходился общими словами: побаливает, мол, ногу сломала, лежит. Катеринка с ней А как достается самой жене и той же внучке опускал. Выживает внучка, и всё.
А Варваре такое его положение было на руку.
Когда же появлялся дома, жене объяснял:
У Вари завал. Коровник расщелился, поросята, язви их, доски прогрызли. У воротец столб прогнил Работы, не початый край. Жаль бабенку, измаялась. За Кешку адвокатам выкинула восемь тыщ, дерут же, сволочи. Заплатила, а всё равно на семерик определили. На пацанят пенсию никак не выхлопочет. Мать где? представь документ на её скончание. А кто его даст? Какой ханыга? Запилась, поискрутилась, шалава. Ищи-свищи. Вот они, современные нравы. А ты говоришь при последних словах кивал на соседнюю комнату.
Ну, ты не сравнивай, пыталась слабо возражать Анна Николаевна.
А! отмахивался он категорично.
Варвару они жалели, сочувствовали ей. И отсутствие Никифора Павловича, обижавшее Анну Николаевну, сглаживалось на этой почве, становилось понятным и оправданным.
Когда разговор происходил при Кате, то та, выслушав исповедь деда, говорила:
Ты бы о жене своей такую заботу проявлял, глядишь, и ей полегчало бы.
Вот тварь!.. И заходился в негодовании. Замахивался на неё сухим, но жилистым и ещё сильным кулаком, но пустить его по назначению тогда не решался, чего-то стеснялся. Но позже, когда стал одиноким и раскрепощённым, переступил и эту грань. Его возмущало в ней то, что как скверно она воспитана и смеет осуждать поступки старшего, и никого-то там постороннего, а деда своего. Пацанка, шмокодявка, одним словом тварина
Новую жену, или сожительницу Варвара восприняла, если не с восторгом, но виду не подала. Влилась в общий хор одобрения, однако, в душе несколько насторожилась. Настораживала опаска: а как новая, да опрятная дамочка побрезгует знакомством с пригородной крестьянкой, вечно пахнувшей навозом, сеном, молоком. Молвить и то, как следует, не умеет. Забрезгует, да и перестанет отпускать дружка-муженька к ней на подворье?.. Но дамочка, оказалась неуёмной старушкой, непоседливой, и вскоре сама привела к ней Никишу. Привела с радушием и прибауточками. Смеясь, приговаривала:
Ах, как я давно не была на крестьянских дворах! Как давно не видела вживье кур, поросят, коров. Все по телевизору пасу! смеялась она. Варя, дашь как-нибудь подоить Пеструшку?.. Никиша, ты только посмотри, какая прелесть в огороде!
Правда, огород к тому времени был пуст, и в нём уже наметало сугробчики. Но всё же
А когда Варвара предложила истопить баньку, у гостьи даже защекотало под ложечкой.
Варюшечка-душечка, ты прелесть!
Когда новобрачная чета в очередной раз объявилась в ограде, Варвара встретила их с доброжелательностью, даже с радостью.
О-о, кто к нам пришёл! Проходите, дорогие родственники. Проходите гости дорогие! и стала на скорую руку собирать на стол угощение в виде: картошки, соленых огурцов, капусты, сала, и даже грибков. Ну и конечно самогонка.
Пока женщины, оставшись в доме одни, мыли не только посуду, но и чьи-то косточки, Никифор Павлович, не теряя время, постукивал во дворе, занимался по привычке родным крестьянским делом: что-то прилаживал, прибивал, подтесывал. Он бы, наверное, всякую работу по хозяйству мог делать с закрытыми глазами, даже в беспамятстве. Руки помнили.
За столом Варя сообщила радостную весть:
Кешку, пишет он, через год должны выпустить. За хорошее поведение и ударный труд. Он там за бригадира.
Сколько он уже отсидел?
Пять лет.
Весть действительно не рядовая, и за неё выпили. Потом Варя посетовала:
Старший внук к наркотикам пристрастился. Мак заставлят садить. Боюсь.
Сейчас лечат от наркомании, попыталась успокоить Зоя Гавриловна. И как будто бы ей это удалось.
Выпили за выздоровление внука. Варвара всхлипнула:
Кровососы Всю-то они кровушку высосали Всю-то мне жисть отравили