Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Левмир спрыгнул на землю, заглянул в черно-красные глаза. Арис выдержал взгляд.
Почему твои глаза остаются человеческими? спросил он. После такой битвы
Мразь, сказал Левмир.
Арис вздрогнул.
Что ты сказал?
Я назвал тебя мразью, Эмарис. Мразью и трусом.
Лицо Эмариса изменилось. Теперь на нем появился страх. Не перед Левмиром перед теми словами, что он должен был произнести.
Ты не можешь осуждать меня за то, что я просто перестал делать то, что делал, тихо сказал Эмарис. Власть завела меня в тупик, и я
А я не за это тебя осуждаю! закричал Левмир, толкнув его в грудь. А за то, что бросил ее, свою дочь! Ты знаешь, что ей пришлось вынести? Знаешь, сколько раз она чуть не погибла? Может быть, ты часами смотрел, как она плачет, обнимая пару вонючих туфель, и не знал, как ее утешить? Ты смотрел, как она искала радость, а находила лишь отчаяние и смерть?
Лицо Эмариса посерело, рот приоткрылся.
Ты встречал Ирабиль? прошептал он, все еще не веря.
Встречал? Левмир засмеялся. Она спасла меня от твоих карателей в Сатвире. Она была со мной все это время. Вместе мы дошли до Алой Реки.
Безумие застонал Эмарис. Кастилос и Аммит должны были позаботиться о ней.
О, они старались! Только вот нагнали на самом берегу. Они старались не ты.
Эмарис вскинул голову. В глазах плеснуло пламя.
Хватит! Вспомни, с кем говоришь, сопляк!
С жалким трусом, бросившим дочь, когда был ей так нужен.
Палаш вылетел из ножен, Левмир ответил на выпад. Два клинка сшиблись, два лица замерли друг против друга.
Я не позволю себе умереть, пока она жива и ждет меня. Я не ты! С этими словами Левмир оттолкнул соперника.
Эмарис сделал шаг назад. Левмир тут же встал в боевую стойку, держа палаш перед собой. Но Эмарис не спешил нападать. Огонь, миг назад горевший в глазах, погас. Пропала величественная осанка. Перед Левмиром стоял сгорбившийся старик.
Как же ты ее любишь, прошептал Эмарис.
Сильнее, чем ты.
Эмарис тяжело опустился на землю, голова склонилась, будто перед покаянием.
Представь, что она умерла, послышался глухой голос. Представь, что ее больше нет на свете. А у тебя осталась дочь, как две капли воды похожая на нее. Девочка, которая каждый миг своего существования напоминает о той, что ушла навсегда. Как бы ты выдержал такое?
Левмир бросил палаш в ножны.
Так же, как все люди, прозвучал ответ. Я оплакивал бы ее, но радовался дочери. Тому, что в ней сохранилась частица Ирабиль. Тому, что на земле остается эта крошечная капля волшебства, способная осветить целый мир. Люди рождаются и умирают, их жизнь полна таких страданий, которые тебе неведомы. Ты столкнулся с жалкой их долей и проиграл. Ты не достоин быть королем, даже отец из тебя не вышел. У меня нет к тебе сочувствия. Иди прочь, а я забуду о нашей встрече. Пусть лучше она оплакивает отца, которого подло убил Эрлот, чем живет с мыслью, что отец ее бросил, что видел в ней только зло.
Эмарис вскинул голову.
Я никогда!..
Я с тобой закончил, оборвал его Левмир.
Застыв с раскрытым ртом, Эмарис провожал взглядом удаляющуюся фигуру мальчишки.
Глава 4
Юг
Так что делать-то будем? спросил Варт, глядя на Сардата.
Они все сидели вокруг костра, глотая обжигающий ароматный чай, в котором, помимо, собственно, чая, Сардат различал не меньше десятка различных травок.
Это ты Учителя спрашивай, он у нас голова.
Аммит поставил деревянную, грубо сработанную кружку на землю и оглядел людей.
Вряд ли Ратканон мертв, сказал он. Я не верю. Он столько лет стоял поперек глотки Эрлоту, что его просто не могли так быстро убить. Надо выяснить, где он, и можно ли его освободить. Это главная задача
Ку-ку! Милашка помахала рукой, будто пытаясь пьяного привести в чувства. Нас тут ночью перебить всех собираются. Кого и как мы будем освобождать?
Аммит поморщился:
Вас-то вытащить не проблема. Но меня больше интересует вожак. Быть может, именно из-за него я тут и оказался.
От Сардата, который внимательно прислушивался к разговору, не укрылся вздох облегчения, вырвавшийся одновременно у каждого человека. Сами заметить не успели, как полностью доверились вампирам. Сардата покоробило от этой мысли. Как же так? Ведь они годами с кровососами сражались, а тут Нет, хорошо, конечно, что так складывается, но
С тоской Сардат понял, что дальнейшие мысли находятся далеко за пределами его разумения. Всю жизнь прожив в крохотном поселке, он представлял остальной мир в виде безликой серой массы, единственная задача которой дважды в год присылать поезд. Теперь же эта масса обретала лица и расцвечивалась красками.
В поселке все было просто: кто пошел против общего интереса тот скотина. Либо побить, либо прибить, смотря по тяжести преступления. Тут же вдруг появились такие вот оттенки смыслов. Люди бьются с вампирами хорошо. С радостью принимают помощь вампиров как? Сардат думал и думал, а все никак не мог с наскоку взять эту задачку. Понимал, что здесь и сейчас доверие людей это хорошо, а при попытке подняться над ситуацией начинала болеть голова. Лучше, конечно, чтобы люди вообще без вампиров могли обходиться, чтоб сами все делали. А вампиров перебить подчистую. Да только станут ли всех бить, если уже задумались, что есть среди упырей и хорошие?