Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Пойдем, Паша, ко мне, посидим, чайку напьемся. Тут недалеко, на Николаевском вокзале.
Пошли мы. Ее названый муж был дома, я его раньше не видала, ну познакомились.
Пока чай готовили, я села у окна.
Дверь отворилась. В комнату вошел незнакомый человек, снял пальто, тихо сказал «здравствуйте», и сел к столу. Анна Ивановна засуетилась, угощает его, но меня ему не отрекомендовала. Я узнала потом, что это обер-кондуктор с Николаевской железной дороги; он у Анны Ивановны комнату снимал, жилец ее был.
С первого взгляда он мне показался уже немолодым, некрасивым: темные усы висели книзу, волосы спереди подрезаны, сам высокий, худощавый Но тихий и кроткий разговор его я слушала с удовольствием.
Помню, вскоре после того мы его на Троицу на бал пригласили. В этот день у девушек всегда бал: двух гармонистов зовут, большие у них такие гармонии, угощенье бывает и танцы в «круглом саду».
Вечер был теплый, ясный; молоденькие листочки едва развернулись, дни стояли длинные, ночи почти не было сумерки. Все же, когда чуть стемнело, ушли танцевать в девичью; мы с ним одни остались в саду, долго гуляли между деревьями.
Он мне рассказывал о себе, говорил, что любит спокойную жизнь, семейный угол Я молчала; мне было хорошо с ним, и казалось, что я его давно знаю, давно слышала такие речи, тихие и разумные.
Мой новый знакомец, Борисов, кротостью вошел в мое сердце. Я его не сразу полюбила. То нравится он мне, то будто чую в нем что-то хитрое и злое, страшно мне сделается, дальше от него быть стараюсь.
IV
Началась у нас переписка, свиданья пошли. Мы часто виделись у Анны Ивановны. Позовет она меня к себе, а сама сидит-сидит вдруг вспомнит: «Ах, Боже мой, ведь меня кума Пелагея Васильевна зайти сегодня зачем-то просила! Ты погоди, Паша, я сейчас вернусь».
И уйдет. А я радовалась, это время мы с жильцом, Николаем Ивановичем, вдвоем просиживали. Я уж тогда начала к нему очень привыкать. Чуть день не повидаю скучно, и работать не могу. Он и в институт часто приходил. Я о своей любви ему никогда не говорила, держала себя гордо.
Раз это было уж в конце мая он целый день не приходил. К вечеру, часов в восемь, я не вытерпела: дай, думаю, пойду к Анне Ивановне может, и он с поезда вернулся.
Погода стояла славная, тепло, тихо. По улицам и огней не зажигали, совсем день, светло. У Анны Ивановны посидела я немного гляжу, идет он.
Здравствуйте, говорит, как здоровье? Душевно рад вас видеть. Я сегодня целый день ездил, вот только сейчас с поезда.
Пока мы там сидели, я все время над ним смеялась, дерзкие речи говорила, сама не знаю отчего. А он был самолюбивый: вижу я, побледнел, губы кусает рассердился. Стало мне его жалко, однако я этого не показываю, собираюсь домой.
Анна Ивановна в разговоре нашем его сторону держала, спорила со мной. Он как будто повеселел.
Позвольте, говорит, проводить вас, Прасковья Александровна; вот и Анна Ивановна пойдет, погода очень прекрасная.
Мы вышли.
Стало свежее и как будто стемнело; часы на вокзале показывали одиннадцать. Мне было весело и легко. Николай перестал дуться, шутил и смеялся.
Мы проходили по Лиговке; вдруг слышим музыка играет, окна освещены.
Что это? спрашиваю я у Николая.
Это гостиница «Дунай». Хорошая гостиница. Хотите, зайдем? Выпьем чайку, музыку послушаем. Право, зайдем? Ведь вам еще не поздно, Прасковья Александровна
Я не знала, что сказать; заходить мне не хотелось, а отказаться его было жаль: он так просил, и так я его обижала.
Вдруг Анна Ивановна говорит:
Зайдем, пожалуй, отчего не зайти? Вы нам пару пива поставите. Идешь, Паша?
Я молча пошла за ними. Мы отворили парадную дверь и стали подниматься по лестнице на второй этаж. Оглянулась я, а моей Анны Ивановны нет как нет.
Я молча пошла за ними. Мы отворили парадную дверь и стали подниматься по лестнице на второй этаж. Оглянулась я, а моей Анны Ивановны нет как нет.
Я испугалась.
Где ж Анна Ивановна?
А она, кажется, своего мужа встретила в дверях. Она сейчас придет
Нас провели в номер. Это была небольшая узкая комната в одно окно. Пестренькая занавеска была спущена. Такая же пестрая перегородка разделяла номер на две половины. Перед диваном стоял стол, покрытый белой вязаной салфеткой. Я не хотела садиться, прохаживалась по комнате и все спрашивала, где Анна Ивановна.
Право же она встретила Василия Дмитриевича и пошла с ним, сказал Николай. Она сейчас придет сюда. А вернее всего, что они тут, в соседней комнате. Человек! две бутылки меду! Пива тоже подай. Вы что пьете, Прасковья Александровна?
Я ничего не пью, право, мне ничего не нужно.
Ну, я один буду пить за ваше здоровье. Только присядьте со мной.
Я села на диван. Принесли меду. Сначала я видела, как он тихонько улыбался, наливая себе стакан, потом сразу сделался серьезен, поднялся со своего места и сел рядом со мной. Я посмотрела на него: он был бледен, а в глазах его мне почудилось что-то злое и жестокое. Я испугалась и хотела встать, но он удержал.
Полюбите меня!
Послушайте, право, я удивляюсь: не глупый вы мужчина, и вдруг такие у вас ни к чему не нужные мысли. И где это только Анна Ивановна?