Священном праве частной собственности. Не просто можно, а морально можно. Более того:
Обязательно. И напряжение в чеховских Трех Сестрах основано именно на этом праве. На противостоянии истории номер один и истории номер два. Наталья там, это Дм. Бак здесь. Все хватаются за голову от его рассуждений, но он, как Наталья признает только традицию, только историю, не верит в реальность транса художника. Три сестры в ужасе мечутся, но не вступают в бой с традицией. Они понимают, что здесь что-то не так, что есть какая-то нелогичность даже в том, чтобы уступать свою комнату даже ребенку, но уже нет Веры. И, скорее всего, ее разрушил Медный Всадник. Они уступают традиции. Уходят кто куда. Как в будущем крестьяне по лагерям, поэты по поселениям, писатели к свиным корытам. Наша традиция, чтобы писатель был у свиного корыта. Как Пастернак. Смешное утверждение, но историческое.
Пакистанцы, по словам Сатановского, называют евреев не иначе, как детьми обезьяны и свиньи. Даже походя, в мультфильмах. И это не просто оскорбление. В нем есть логика. Обезьяны, потому что такие же, как мы. Ну, вроде того, что копируют, а на самом деле не такие, только подражают нам. А так как такие же, как мы, но говорят другое, значит, свиньи, предатели. Накакали там, где им давали кушать. Точнее, как говорил Семичастный: даже свиньи так не делают. Как Пастернак, по словам комсомольца Семичастного.
Тем не менее, евреи не испугались возможности такого оскорбления. Более того, понесли его, как знамя Веры. Новой Веры в Бога. Как и оскорбление комсомольцем Семичастным Пастернака теперь работает против Семичастного и за Пастернака. Против истории номер два, против традиции, за историю номер один, за транс художника, который оказался точностью, письмом с натуры Караваджо, Ван Гога, Сезанна. И последний, Сезанн, сказал, как это трудно создавать реальность с натуры:
Центр уходит, не вижу связей, рука уже не та. Ибо точность трудна, ибо она находится в Крепости Войнича.
Хотя кажется:
А чего тут трудного? Все перед Вами.
Очевидность ошибки того, кто говорит, что искусство основано на традиции в том, что его рассуждения всегда вторичны. Вторичны, потому что у них есть автор. И, следовательно, это статья, эссе, роман, пьеса, и, значит, действие его традиции происходит на сцене. Всегда на сцене. И пусть они сколько угодно трахаются на сцене столько раз, сколько у них должно быть детей, все равно у вас-то в руках Камасутра. Вы-то в курсе, что можно и так, чисто для секса, ради искусства. Секс ради секса, искусство ради искусства. Мол, люди раньше такого хамства не знали, чтобы трахаться без интереса иметь детей. Они не знали Бог, очевидно, был в курсе. А Он, очевидно, был вместе с первыми людьми на Земле. Да и сам часто спускался на Землю, чтобы напомнить людям:
Не увлекайтесь, не абсолютизируйте обычаи и обряды. Сначала было Слово!
Да и сами люди появились не только из Земли, но из Неба.
Традиция, история всегда не просто традиция и история, а:
Рассказ о традиции и истории.
Вот эту очевидную тонкость Екклесиаста и не замечают переводчики. Даже стоя на очереди в Силиконовую долину с зарплатой главного бухгалтера Управляющей Компании, даже стоя в километровой очереди на жертвоприношение.
Дм. Бак говорит, что Демократия мешает ему жить, что Демократия не в традициях русского народа. Ну, что-то вроде того, что раньше было больше свободы. На основание его слов можно доказать, что раньше свободы было все-таки меньше. Почти столько же, сколько сейчас. Но все-таки меньше. Значит так:
О несвободе литературного критика Дмитрия Бака. Жить мешает демократия.
Как-то:
Курс доллара и письма почитателей его таланта.
Тут возможны разные способы. Лемешев, говорят, просто писал на своих почитательниц с балкона. А насчет доллара трудно что-либо посоветовать. В том смысле, что лучше не брать. Надоел. Не получится. Вон Сбербанк в один день обул своих почитателей на рублевую сумму, которую вкладчики получили за три года, как проценты. Три года, так сказать, слушали про рубль, а в один день всё отдали. Доллар пошел вверх на десять процентов.
Вывод:
Раздражение Дмитрия обосновано:
Слушай не слушай всё равно обуют. И действительно, зачем тогда каждые полчаса передавать эти курсы и индексы? Наверное, те, кто их передает, думают, что их никто не слушает. Ан нет.
Вывод:
Раздражение Дмитрия обосновано:
Слушай не слушай всё равно обуют. И действительно, зачем тогда каждые полчаса передавать эти курсы и индексы? Наверное, те, кто их передает, думают, что их никто не слушает. Ан нет.
Впрочем, чему удивляться? Всё это уже было, было.
Нервозное состояние Дмитрия Бака обусловлено повышением уровня свободы в голове. Или в сердце. Раньше люди не раздражались, когда читали надпись над домом Культуры им. Ленина:
Нынешнее поколение будет жить при Коммунизме.
А что такое слышит Дмитрий? Курс доллара, состояние индекса Никей. Это в принципе тоже самое:
Нынешнее поколение будет жить в Силиконовой Долине.
Но уже в душе человека появилось право на сомнение. Как следствие увеличения количества Свободы. Именно поэтому Дмитрий нервничает, когда слышит информацию о состоянии индекса Никей.