Всего за 488 руб. Купить полную версию
Я сама домою, а ты иди, не маячь у меня перед глазами!
Что? отозвалась Валентина из кухни, продолжая мыть очередную тарелку. Ольга прошла на кухню и недовольно произнесла:
Мам, иди спать!
Сейчас, посуду домою и пойду спокойно произнесла Валентина, словно, давая понять своей дочери, что она тоже здесь хозяйка. Но, Ольга, похоже, так не считала и поэтому произнесла:
Я сама домою, а ты иди, не маячь у меня перед глазами!
Ой, Господи причитая, промолвила Валентина, отходя от раковины.
Вот именно, Господи, когда-же это кончится? продолжала негодовать Ольга и все тем-же злым тоном, добавила: всю жизнь мне загородила своими наставлениями, тебе самой не надоело свой нос совать продолжать в мои дела, а?! прокричала Ольга, плюхнувшись на табурет и сверля Валентину глазами. Та стояла и не спеша вытирала руки, не желая вступать в спор. Наконец, все-же решила внести свою лепту и спокойно ответила:
Я все-же, мать, любая мать наставляет своих детей
Какая ты, к чертовой матери, мать?! взорвалась пуще прежнего Ольга и Валентина даже скукожилась, как ребенок, которого отсчитывают строгие родители: ты не мать, ты, похоже, мачеха, родная мать так не поступила-бы в свое время со своей дочерью услышав эти слова, Артем забросил свою кровать и проявив любопытство, подошел к двери и слегка приоткрыл ее и стал прислушиваться к словам матери. Та продолжала кричать на Валентину:
Чтоб ты знала, я никогда тебе не прощу, что ты меня, родную дочь, в восемнадцать лет отправила на аборт! глаза Артема расширились, когда он услышал эти слова и несмело он приложил ухо к приоткрытой двери и продолжил слушать.
Господи, нашла, что вспомнить еле слышно произнесла Валентина, продолжая вытирать руки, хотя, это было уже ни к чему, потому что ее руки давно были сухими, но, Валентина этого, словно, не замечала и машинально продолжала теребить полотенце ладонями.
Да, нашла, что вспомнить и всегда буду это вспоминать, ты что, не соображала, как это опасно, ты не подумала тогда, что у меня после этого могло никогда детей не быть?! вид у Ольги был такой, что со стороны казалось, что она была готова в любую минуту кинуться на Валентину и вцепиться ей в волосы и начать бить ее головой об стену, но, вместо этого, она лишь, произнесла: чтоб ты знала, я никогда этого тебе не прощу!
Ну, ладно, раз так в свою очередь спокойно ответила ей Валентина. Ее спокойный вид, похоже, только сильнее разозлил Ольгу и она процедила ей сквозь зубы:
Ненавижу тебя, блядь старая! и с этими словами встала с табурета, опрокинув его и вышла из кухни. Артем метнулся в кровать, опасаясь, что Ольга его заметит. Потушив в комнате свет, он залез под одеяло, но, глаза закрывать не стал. Теперь он вспомнил разговор своей мамы с тетей Лилей, когда вернулся домой из группы продленного дня:
«А если-бы у тебя была дочка вместо сыночка, как-бы ты ее назвала?», поинтересовалась Лиля и немного помолчав, Ольга ей ответила:
«Было у меня припасено имя и для дочки», Ольга произнесла эти слова каким-то жалостным тоном, после чего, добавила: «Я-бы назвала ее Илона» и спустя еще минуту, продолжила, чуть не плача: «В восемнадцать лет у меня могла быть Илона».
«Но, есть-же Артем?», непонимающе промолвила Лиля.
«А была-бы еще и Илона для полного счастья!», произнесла Ольга, подавляя в голосе горечь.
Горечь матери, похоже, передалась и Артему и лежа в кровати в кромешной тьме, он подумал лишь об одном, что если-бы бабушка не отправила его маму на аборт, когда той было восемнадцать лет, то сейчас, возможно, с ним была-бы сестра, для которой было готово даже имя Илона.
****
Артем продолжал сидеть на остановке и ждать свой троллейбус. Вид у него был сам не свой, воспоминание, которое он только что вспомнил, навело на него сильную тоску. Он оторвал взгляд от земли и глядя куда-то в даль, на утреннюю улицу, которая еще не успела проснуться, подумал:
«Так, вот, откуда у меня эта мечта появилась, иметь братика, или, сестренку». Взгляд Артема вдруг сделался ошарашенным и удивленным, все из-за того, что он увидел, как мимо остановки проходит его школьный товарищ, Алексей, который отличался хорошей учебой, только выглядел он вовсе не повзрослевшим, а таким-же школьником, каким был в свои школьные годы. Остановившись напротив Артема, он взглянул на него и произнес:
«Твоя бабушка сделала тебя несчастным, убив твою сестру».
Что? только и смог произнести Артем, не в силах даже шевельнуться. Вместо ответа, Алексей подошел к скамейке и вынул из кармана своего школьного пиджака маленький кулек и положил его на скамейку со словами:
«Тебе судить» и после этого, пошел прочь от троллейбусной остановки. Артем зажмурился, словно, желая прогнать это глупое видение, через минуту вновь открыл глаза и огляделся вокруг. Остановка по прежнему была пуста, если не считать одного молодого человека, который подходил к остановке, на скамейке так-же не было ничего. Облегченно вздохнув, Артем поднялся и решил пройтись, пока нет троллейбуса. Но, сделать первый шаг ему не удалось. Он обратил внимание на маленький кулек, что теперь лежал не на скамейке, а на земле, вероятно, он был сдут ветром. Очень медленно он подошел и взял кулек лишь двумя пальцами, словно, боясь испачкаться, хотя, кулек был чистый. Такими-же медленными, осторожными движениями Артем извлек из кулька содержимое. Это были два черных квадратика. Артем вертел их в руке, пока не догадался, от чего они. Он вспомнил легендарную головоломку, что называлась «Кубик Рубик», который состоял из разноцветных квадратиков и сейчас Артем держал в руке два таких черных квадратика. Не зная, зачем, но, он вернул их в кулек и завернув, положил его в свою сумку и только после этого на горизонте показался долгожданный троллейбус.