Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Сам подумай, Волх, разве дальше будет лучше? А ну как отошлет тебя старый пень в Южную Полму? А ну как выгонит из дома? Тогда уж точно не быть тебе здесь князем, так говорил ему Переплут. Слышал ли ты о последней воли Гнежко? Прикажет он завтра всем выдивьям покинуть жилища. Застеньград отныне город без дивовищ.
Слышал.
Ну разве справедливое решение?
Несправедливое.
Разве ты бы позволил такому случиться?
Не позволил бы
Так действуй, княжич. Возьми ниточку своей судьбы в свои руки! Пусть удивятся твои суженицы, пусть старик-Иномер с печи от неожиданности сверзнется.
А как же благость? Что будет с ней? Как я в Вырий пойду?
То не зло, что ради добра сделано, улыбнулся Переплут и подмигнул единственным здоровым глазом. Задумался Волх, пробуя на языке эту мысль. Неужто можно ради добра совершать злое? Неужто прав Переплут?
Лил медовые слова Переплут, словно песню пел. И не выдержало сердце Волха. Решился он.
Дождавшись глубокой ночи, Переплут и Волх встретились в темной гриднице. Полная луна то и дело пряталась за темными тучами, вдали слышались раскаты надвигающейся грозы. Волх показал Переплуту кинжал, а тот только улыбнулся.
Но как же часовой? спросил Волх у помощника. Отец уже много лет спит под охраной.
Охрана та не охрана вовсе, а сонный юнец. Доверься мне, княжич, я все устрою.
Волх выжидал за углом, пока Переплут неспешно прошел к стоявшему у двери в княжеские покои молодому дружиннику Бранко. Клевал носом юноша, но при виде Переплута постарался встать ровнее и принять бравый вид.
Какая гроза собирается, зевнул Переплут. Быть буре.
Верно. Снова колосья на поле побьет
Не зябко тебе тут стоять в переходе, Бранко? Сквозняки да ветерочки.
Зябко, но что ж поделать мой черед княжеский сон охранять, улыбнулся Бранко горделиво, а сам поежился и повел плечами.
На вот, хлебни для тепла, протянул Переплут Бранко небольшой кожаный сосуд. Да не бойся, мед это, едва ли крепкий.
Бранко отпил пару глотков:
Странный у тебя мед, Переплут.
Ну уж извиняй, привереда, усмехнулся Переплут и пошел прочь. Не успел завернуть за угол, как Бранко уже упал на пол. Не простой то был мед, а с сон-травой замешанный.
Пойдем, княжич, судьбу твою вершить, обратился к Волху Переплут, и они, таясь и оглядываясь, направились к княжьим покоям.
Пойдем, княжич, судьбу твою вершить, обратился к Волху Переплут, и они, таясь и оглядываясь, направились к княжьим покоям.
То не дверь дубовая заскрипела, а сердце Волха застонало сам не верил он в то, что собирается сотворить. Медленно вошли они в покои, затворили дверь, огляделись. Спал Гнежко и не слышал ничего, укрывшись мехами. Спал князь и не ведал, что замыслил его приемыш Гореслав.
Переплут шепнул едва слышно в самое ухо Волху:
Ты станешь князем, Змеерожденный. Одно дело и до конца дней своих будешь ты править, станешь хозяином своей судьбы.
Но не княжить Волх хотел, не это было его мечтою. Гнев и обида, мучащие столько лет, стучали в ушах, будто тугой барабан. Поквитаться вот чего хотелось княжичу. Отомстить тому, по чьей вине каждый день для Волха был испытанием. Отплатить кровью за каждую слезинку, пролитую за долгие туманные годы. Переплут обещал, что уговорит каждого из дружинников последовать за Волхом, но не тревожило его дальнейшее: вся жизнь его будто бы сошлась на этом мгновении, в этих покоях. Не тут ли змиулан-отец зачал его, Волха? Не тут ли пролилась черная кровь, погубив Лучезара? Не тут ли все началось?
Волх бесшумной мышью подкрался к Гнежко. На кровати лежал старик. Осыпанные пеплом волосы разметались по перине, костлявые пальцы судорожно сжимают край мехового покрова. Испещренное скорбными морщинами лицо неспокойно: видит Гнежко тревожный сон.
Переплут встал за спиной Волха и снова шепнул в самое ухо:
Сверши то, ради чего ты был рожден, княжич.
Не понял этих слов Волх, но не было ни сил, ни времени выспрашивать. Вытянул из ножен кинжал с серебряной рукоятью, опустил взгляд на Гнежко.
Заноси кинжал, княжич, делай свое дело. Не ради зла, а ради блага.
Дрожала неверно рука, сжимающая кинжал. Тяжело вздымалась грудь князя.
Не медли, княжич.
То не луна блестит, а злодейский кинжал сверкает в неверном звездном свете. Наклонился Волх к отцу, но никак не мог собраться с силами. Неужто вся горькая и соленая жизнь вела его сюда, к немощному старику? Неужто каждое злое слово, сказанное Гнежко, привело его сюда, занесло его руку с кинжалом? Неужто Гнежко, светлый князь Северной Полмы, будет предательски убит собственным наследником?
Но как же быть с выдивьями-изгнанниками? Как же быть с той злосчастной пощечиной? Как же быть с каждой обидой, что копились в сердце Волха и выросли уже выше Кокорова Хребта?
Вдохнул Волх, но не мог надышаться, будто кто стиснул железной рукой его грудь. Переплут ухватил запястье княжича и поднял руку с лезвием:
Бей, княжич, бей.
Но тут вздрогнул Гнежко и открыл глаза. Волх будто в ледяной колодец упал.
Гореслав? тихо произнес Гнежко и тут заметил в руке княжича кинжал.
Изменилось лицо старика, стало вдруг смиренным, будто не мог он защититься и не хотел только глаза его странно блестели и прожигали лицо Волха ледяным холодом. Будто и не ждал князь пощады, но и готов был к смерти: смотрел он на убийцу пристально и спокойно, как с высоты небес смотрят соколы за бегом мыщерки.