Всего за 120 руб. Купить полную версию
Собеседник доктора, мечтательно, посмотрел на небо.
Вы всё-таки решили баллотироваться на пост президента? чтобы прервать недолгую паузу, спросил доктор.
Всё это формальность, мой милый Джонс, все это формальность. Откровение мужчины прервал слуга, который сообщил, что пришел персональный тренер по йоге. Хорошо, сейчас иду, ответил собеседник, о чем это я? Ах да. Всё это формальность, наша семья владеет своим бизнесом, другая своим, мы ещё в университете были в одной организации, а теперь все силы вкладываем в экономическую мощь и в эти разработки по омоложению. В наших руках экономика, проще говоря деньги. Думаете, парламенты, сенаты, синоды и прочее играют какую-то роль? Далеко ли они пойдут, если их лишить их вкладов в банках, топлива, еды, да того же омоложения? В лучших борделях, которыми владеют наши компаньоны, отдыхают и президенты, и генсеки, и кардиналы все. Считайте, милый доктор, что пост президента для меня просто развлечение, так, потешить собственное самолюбие. И еще, встав, он наклонился над доктором. Я очень откровенен с вами, очень, может даже чересчур. Это не просто так. Затем, изменив тон, он выпрямился, сказав напоследок: Простите, сейчас у меня занятия йогой. Йога прекрасное средство, чтобы сохранить молодость и здоровье. Ведь так, доктор?
Джонс еще немного посидел под раскачивающимися соснами, источающими прекрасный аромат. Он все прекрасно понимал. Понимал, что бросить просто так все и уйти не сможет, он на крючке такой вот откровенности.
Чёрт бы побрал его откровенность! Иногда он начинал завидовать тому второму реконструированному, который сгорел над вулканом. Может, тоже вот так вот полететь с ним и м-да, внезапно он вспомнил, что каждую неделю они проходят тщательный медицинский психологический осмотр и за мысли о самоубийстве ему грозит лечение. А ведь всё это создавал я, сказал, вздохнув, доктор.
Что будем делать с этим чокнутым? Вчера он флиртовал с нашей медсестрой! негодуя, обратилась к доктору брюнетка.
Если не ошибаюсь, вчера второй реконструированный, напившись, пытался изнасиловать Элизабет, нашего психолога, а потом разнес всю посуду в палате, безразлично ответил доктор, что вам дался этот парашютист или пилот? Может, он вам нравится? Глаза доктора смотрели куда-то в пустоту.
Он ВАМ нравится! сказала брюнетка. Я это давно заметила, Джонс!
Ну и что? Джонс почувствовал уверенность в своих словах. А вы знаете, как его звали при жизни?
Он ВАМ нравится! сказала брюнетка. Я это давно заметила, Джонс!
Ну и что? Джонс почувствовал уверенность в своих словах. А вы знаете, как его звали при жизни?
Мне безразлично, как его звали, я знаю одно это неудачная реконструкция!
Сейчас это не имеет значения, но раньше вы бы были, как это, соотечественниками, так же безразлично, продолжал доктор, этот парень из Восточной Европы.
Ну и что?
А может, вы его очень дальняя родственница! доктор засмеялся.
Вы не в себе? девушка явно была удивлена и разгневана.
Простите, Маргарет, я просто устал, у меня была сложная встреча с заказчиком, Джонс понял, что такое поведение выглядит, по меньшей мере, вызывающе, а то и странно в подобном мире.
Я понимаю девушка старалась говорить мягче.
Готовьте первого для «пластики», сказал доктор. Этого, как его? Алкоголика.
А что делать с парашютистом?
Ну, мы же не можем его просто так убить? Джонс сказал это с явным раздражением. И кстати, Маргарет, вы были красивы и до изменений.
Доктор ушел, так и оставив Маргарет стоять в оцепенении. Единственная мысль проскользнула в ее голове, мысль о том, что коллега обезумел. Несмотря на его молодое и красивое тело, ей он показался сгорбившимся стариком, уставшим от всего, что его окружало.
Ночью мне приснились мои крылья. Как жаль, что они сгорели тогда. Я понимаю, что такая привязанность к бренной вещи чревата постоянным страданием от одной мысли, что ты больше не владеешь ею. Но меня расстраивало не то, что исчезли сами крылья, деньги, которые были потрачены на их изготовление, а то, что я сижу здесь, словно какой-то пленник, никто не выпускает меня, никто не считается с моим мнением. Я понимаю, что среди всей этой тишины уже было принято решение избавиться от меня, пусть даже его не озвучили. Второго, скорее всего, омолодят, потом «выпустят» в свет, а свои дни он закончит так же, как закончил много столетий назад. Вот интересно, потом его станут оживлять вновь? Да, станут. Такие люди интересны всем и всегда, власть любит тех, кто прозрачен, кто просто хочет сытно поесть, красиво пожить. Тех, кто слишком много думает, не любят нигде, из такого лучше сделать героя или пророка, но посмертно, перед этим как-нибудь красиво убив.
Эй, реконструированный номер два! мои пространные философствования прервала брюнетка.
Меня зовут Кузнецов Игорь Павлович, а не номер там какой-то, тем более не второй.
Какие мы обидчивые, она засмеялась. Ты вспомнил свое имя? Не хочешь развлечься, тебе, наверное, скучно торчать здесь целыми днями?
Если только с тобой, Маргарита, я язвительно улыбнулся.