Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Более 100 лет казахов терзали джунгары-калмыки с востока, волжские калмыки, башкиры и вольные русские казаки с запада. С юга регулярно вторгались в степи узбеки, иранцы, а позже хивинцы и кокандцы. Казахские ханы отбивались, как могли. Иногда побеждали, но кардинально решить проблему безопасности так и не удалось.
Сегодняшние историки называют причины бед казахов: слабая центральная власть, междоусобицы, разобщенность, отсутствие единой сильной армии, отсталость в вооружении и другие. Во многом они правы, но особый менталитет, показная любовь к своему народу не позволяет многим сказать главного. Главные причины были в глубокой социально-экономической отсталости, как бы не возвеличивали достижения, так называемой, «степной цивилизации» кочевников.
Более 100 лет казахов терзали джунгары-калмыки с востока, волжские калмыки, башкиры и вольные русские казаки с запада. С юга регулярно вторгались в степи узбеки, иранцы, а позже хивинцы и кокандцы. Казахские ханы отбивались, как могли. Иногда побеждали, но кардинально решить проблему безопасности так и не удалось.
Сегодняшние историки называют причины бед казахов: слабая центральная власть, междоусобицы, разобщенность, отсутствие единой сильной армии, отсталость в вооружении и другие. Во многом они правы, но особый менталитет, показная любовь к своему народу не позволяет многим сказать главного. Главные причины были в глубокой социально-экономической отсталости, как бы не возвеличивали достижения, так называемой, «степной цивилизации» кочевников.
Попробуем обосновать эту мысль.
Кочевое и полукочевое скотоводство, которым занималось подавляющее большинство населения степи, требует пастбищ. Уже силу этого кочевники не могут жить компактно. Они вынуждены поделить страну на пастбища, кочевать, и чтобы не превратить свои исконные земли в пустыню, осваивать все новые территории. Из-за пастбищ, необходимых для растущего населения и поголовья скота, регулярно возникают столкновения, как между родами, так и соседними народами. Этой естественной разобщенностью нередко пользовались захватчики, захватывая поочередно то одних, то других, подкупая или натравливая одни роды на другие.
Экстенсивное кочевое хозяйство неизбежно определяет и другие стороны жизни: родовую организацию, слабое развитие науки и техники, народного образования и науки, второстепенную роль городов, как центров культуры и производства.
Юрта, безусловно, удобный для кочевников тип жилья, но юрта гораздо хуже, чем капитальный дом в смысле тепла, удобств, комфорта.
Лошадь и верблюд прекрасный вид транспорта по бездорожью. Однако кто сегодня будет оспаривать преимущества железных дорог, пароходов, автомобилей, самолетов?
Овцеводство, коневодство, безусловно, эффективный вид хозяйства, когда за считанные годы богатства удваиваются, и скот сам находит себе пропитание, но нужны обширные территории для кочёвок, а земля перекрывается для других отраслей сельского хозяйства и видов хозяйственной деятельности. Кроме того, кочевое и полукочевое скотоводство вовсе не избавлено от регулярного падежа и голода в годы джутов и засух. Недаром многие знаменитые казахские ханы призывали параллельно осваивать земледелие.
Для сбыта продукции животноводства нужны рынки сбыта. Для покупки необходимых в быту товаров нужна развитая система торговли. Нужны охраняемые дороги, караван-сараи, постоялые дворы, базары и ярмарки. Нужна безопасность. Иначе купцы и торговцы не пойдут в степь. Пока же торговые караваны нередко подвергались грабежам и разбою. Да и среди мирных казахов бытовала давняя традиция барымты т. е. насильственного угона скота у обидчика, а тем более у иностранцев. И это родичами всячески поощрялось. Угнать скот у чужого, захватить то, что плохо охраняется, обратить чужеземцев в рабов или продать их на невольничьих рынках очень часто становились выгодным занятием, причиной поклонения и зависти среди сородичей Однако это же неизбежно вызывало ответные действия и все шло по бесконечному кругу, несмотря на ханские суды и на суды биев1.
Выход многие оседлые народы нашли в централизованном государстве, установлении твердой центральной власти, господстве единых законов, неотвратимости наказания за их нарушения.
Однако политическое устройство Казахского ханства тоже попахивало нафталином Навязанная монголами система управления государством, резко сужало возможности других племен и народов, поиска талантливых руководителей. Система управления была, построена так, что за редким исключением высшая власть принадлежала лишь потомкам Чингисхана. Все остальные, включая глав племен и родов, биев, батыров2 считались «черной костью»
Среди самих же чингизидов эта система вызывала ожесточенную борьбу за власть, феодальную раздробленность, а в конечном итоге упадок государственности. Не Россия начала уничтожать казахскую государственность, как пишут в школьных учебниках, а сами многочисленные ханы и султаны упорно не желали усиления центральной власти. При сильном хане они вынуждены были смириться, при малейшем ослаблении центра они мгновенно делились по жузам, улусам, племенам и родам, начинали вспоминать старые вековые обиды, сводить счеты друг с другом, нередко привлекая в союзники даже злейших врагов. Справедливости ради нужно сказать, что этот вечный сепаратизм и междоусобицы существовал почти везде в мире, но в передовых странах он подавлялся, как правило, центральной государственной властью, жестокими силовыми способами и налаживанием единой национальной экономики, которая скрепляет государство в одно целое. Во Франции во времена Людовика ХI, кардинала Ришелье и Людовика ХIV непокорных сепаратистов сажали в Бастилию, разрушали их замки, отбирали земли и даже казнили. В Англии после нормандского завоевания, прошли жестокие репрессии, гражданские войны между феодальными кланами, в ходе которых самые непокорные были разорены, убиты или казнены. В России Иван Грозный не только расширил границы страны. Он изменил систему управления. Кроме того его кровавая опричнина выкосила многие древние боярские и княжеские роды, постоянно интригующие против центральной власти. Но и здесь понадобилось еще почти сто лет, пока власть царя стала непререкаемой, а законы едиными.