Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
«Пахомов и Тевелев «принимая к своему производству направляемые к ним следователями губернского суда дела «лаборантов», не могли не обратить внимания на то, что все эти дела квалифицировались по ст. 114-а УК34 и по существу обвинения являлись неподсудными народному суду, тем не менее приняли их к своему производству и прекратили в явно незаконном порядке».
«Пахомов и Тевелев «принимая к своему производству направляемые к ним следователями губернского суда дела «лаборантов», не могли не обратить внимания на то, что все эти дела квалифицировались по ст. 114-а УК34 и по существу обвинения являлись неподсудными народному суду, тем не менее приняли их к своему производству и прекратили в явно незаконном порядке».
С «дела лаборантов», собственно, все и началось.
Новая экономическая политика (НЭП) способствовала бурному росту предпринимательства. В Ленинграде открылось немало частных аптек. Между тем, монополия на готовые лекарственные формы принадлежала государству. Это привело к созданию подпольных лабораторий по их изготовлению. Нэпманами были налажены нелегальные каналы поставок необходимых компонентов. Они приобретались на военно-медицинских складах или доставлялись контрабандным способом из Финляндии и Эстонии.
Между тем, уголовное дело, возбужденное в отношении «лаборантов» участников выявленных преступных схем, было неожиданно прекращено. Это показалось подозрительным курировавшим расследование работникам ОГПУ и прокуратуры. Были проведены оперативные мероприятия, после чего адвокат Масинзон, один из посредников, «раскололся» и дал признательные показания.
Из его заявления следовало, что причиной прекращения «дела лаборантов» стали большие взятки «судебным работникам».
В ходе следствия был выявлен основной фигурант этого дела С. М. Сенин-Менакер. Совет судей гор. Ленинграда, организовав в русле НЭПа торговый кооператив, избрал этого энергичного и предприимчивого военного следователя председателем кооператива. Сенин-Менакер, уже в то время водивший дружбу с нэпманами, существенно расширил круг своих знакомств. Постепенно от вопросов обеспечения судебных работников продовольствием и другими товарами крен начал смещаться в сторону содействия нэпманам в решении вопросов прекращения заведенных в отношении них уголовных дел. Естественно не бескорыстно. Вошли во вкус. За большие деньги следователи шли на фальсификацию следственных материалов, уничтожали протоколы допросов и другие улики
Из обвинительного заключения:
«С. М. Сенин-Менакер:
а) в апреле мае 1923 года, войдя в преступное соглашение с исполняющим обязанности начальника следственного отдела Ленинградского губернского суда Кузьминым и старшими следователями того же суда Шаховниным и Михайловым Н. Д., направил к прекращению дела Антимония и Фридлендера, ранее привлеченных к уголовной ответственности, за что последние и дали Сенину-Менакеру через посредника Александровского 39 000 руб35.;
б) тогда же и там же за прекращение дела нэпмана Левензона П. Б., привлеченного губернским судом к ответственности за незаконную торговлю спиртом, и немедленное освобождение Левензона из-под стражи получил от жены последнего, Левензон Б. С., по ее показанию на суде, 5000 руб., по показанию же старшего следователя Шаховнина, 10 000 руб.;
в) тогда же и там же при помощи старшего следователя Шаховнина направил дела нэпманов Боришанского и Маркитанта в суд на прекращение;
г) в апреле месяце был посредником между народным следователем 7 отделения Флоринским и купцом Набатовым, дело которого находилось в производстве у Флоринского, в незаконном возвращении Набатову денег, задержанных у него при аресте, за что и получил совместно с Флоринским в виде взятки крупную сумму денег».
Когда председательствующий по делу спросил Сенина-Менакера, признает ли он себя виновным в инкриминируемых ему преступлениях, тот ответил отрицательно:
Нет, не признаю. На следствии я оговорил себя в связи с оказанным на меня психологическим давлением.
Ту же позицию, вслед за ним, заняли и другие подсудимые. Они стали утверждать, что к ним применялись незаконные методы ведения следствия. Когда же бывший старший следователь губернского суда И. С. Шаховнин признал предъявленные ему обвинения, остальные подсудимые тоже были вынуждены это сделать и начали перекладывать вину друг на друга. Дело в том, что Шаховнин тоже являлся ключевой фигурой рассматриваемого судом дела.
Из обвинительного заключения:
«Шаховнин И. С., старший следователь Ленинградского губернского суда, войдя в преступное соглашение с Сениным-Менакером, Кузьминым и Михайловым Н. принял к своему производству дело лаборантов с целью его прекращения, за прекращение дел получил от Сенина-Менакера 1000 руб. от Кузьмина 2000 руб. и от Бродянского 600 руб.; за освобождение из-под стражи нэпмана Левензона П. Б. получил от жены последнего через Сенина-Менакера 2000 руб., в то же время принял угощение в ресторане Метрополь от нэпмана Матвеева, обвинявшегося по ст. 114-а УК: корзину продуктов, вино и 2000 руб., за что в целях ликвидации этого дела вырвал из дела Матвеева заключительное постановление органов дознания».