Всего за 60 руб. Купить полную версию
Если при этом нет никакого серьезного, необходимого дела, то постепенно человек превращается в граммофонную пластинку, которая бесконечно повторяет набор стандартных действий и так же бесконечно предается стандартным развлечениям. В «Марсианских хрониках» Р. Брэдбери этот образ доведен до логического завершения: в главе-рассказе «Долгие годы» доктор Хетэуэй потерял семью, остался на Марсе едва ли не в одиночестве но создал роботов, которые внешне не отличались от умерших жены и детей. Возник человек в коконе (даже безо всякой виртуальности), у него не было настоящих дел, не было будущего, лучшие воспоминания из прошлого он воплотил в роботах, и осталось только открывать глаза каждое утро. Своя доля реальности у Хетэуэя была, все остальное казалось вторичным потому он и умер в тот день, когда к нему прибыли космонавты.
Возможны не просто бесконечные игровые или бытовые игры, а исторические воспоминания. Скорее всего, это будет возвращение в то время, когда возник «панцирь» дом. В романе М. Уэльбека «Возможности острова» герой, двадцать четвертая генетическая копия, бесконечно вспоминает записи о жизни своего оригинала. При этом он выбирается из дома и даже путешествует, но с тем же успехом он мог созерцать траву на заднем дворе.
Итак, промежуточные состояния оставляют индивиду шанс остаться настоящим эти состояния различаются наличием/отсутствием настоящего дела. Чем определяется это наличие или отсутствие? Вероятно, еще одним качеством.
Второе качество: полнота удовлетворяемых потребностей человека. Можно вспомнить иерархию потребностей по Маслоу или другие классификации запросов индивидуума в их основе лежит общепризнанное правило: на низших ступенях физиологические потребности, безопасность, социальные запросы и венчает все самореализация.
Как может «кокон» удовлетворить их?
Если все сводится только к физиологии то перед нами либо тюрьма, либо человек в коме, либо идет деградация субъекта (последняя очень хорошо раскрыта Гербертом В. Франке в романе «Клетка с орхидеями»: некие разумные существа фактически стали растениями потому что созданные машины обеспечивали им постоянное ощущение удовольствия). Если отсутствует развитие, то в замкнутой системе все неизбежно приходит к регрессу: Н. Желунов в рассказе «Рагомор» представил образ города-убежища, построенного как образец обывательского счастья в гибнущем мире в результате население городка спилось, скатилось к скотскому состоянию. Естественно, если с самого начала задать деструкцию пользователя, то хорошего тоже ничего не получится: такова установка для «агонирования», описанная С. Лемом в XXI-м путешествии Иона Тихого машина убивала человека, потом воскрешала его, потом снова убивала и так без конца. Пользователь, завороженный ощущениями, как крыса током от электродов, после каждого воскрешения нажимал рычаг и проваливался в бездну.
Если человек может самореализоваться в виртуальности, но физиология остается не «автоматизированной», то перед нами не кокон, а лишь его прототип, полуфабрикат. Его описал С. Лукьяненко в «Лабиринте отражений». Люди рассказывают в виртуальности анекдоты, заводят романы, воруют деньги и совершают открытия, но каждые несколько часов надо выходить в реальность «по надобностям». Однако Лукьяненко лишь довел до предела дилемму, описанную еще в «Нейромантике» противостояние плоти и разума. Слишком много потребностей остается у человека в реальности, слишком прочно привязывает его к себе общество. Ведь в виртуальность надо взять не просто биржевой индекс, не образ любимого человека, и даже не просто весь мир но из виртуальности обеспечить самоконтроль собственного существования.
И вот здесь в создании мира, где «коконы» удовлетворяют все потребности для фантастов возникают некоторые сложности. Если человек целиком переведен в виртуальность, то машины должны делать всю, или практически всю ручную работу. Но тогда и значительная доля виртуальной деятельности не может приносить людям прибыли, потому что компьютерные программы будут чрезмерно совершенны. Если не нужны люди-слесари, то и секретарши, и менеджеры тоже, по сути, не требуются. Небольшая, все сужающаяся прослойка креативных инженеров (достаточно талантливых людей, имеющих техническое образование), еще ученых, а остальные лишь потребители
Означает ли это наступающая бесполезность человечества конец истории как таковой?
Но что разделяет геймера, живущего на гонорары от турнирных побед, и ученого, получающего зарплату за вполне реальные открытия?
Это третье качество «кокона» адекватность. Насколько образы, создаваемые системой, соответствуют окружающему миру. Насколько тождественно реальное бытие и программно-человеческое мышление?
Если кокон сколько-нибудь постоянен, то он должен обеспечивать потребности тела. Можно сказать, это первая ступень развития технологии: в таком ящике можно похоронить душу, но тело обязано существовать дальше.
Как быть со следующим уровнем: восприятия изображения, всего спектра ощущений? Но это характеристика скорее «телесности» потребителя в коконе.