Всего за 200 руб. Купить полную версию
Будет так, как выберет наша людская совесть и наша свобода. В этом и есть правда Господа и истина Его. Прозвучит «Победа» значит, выбран шаг вперед, не прозвучит, значит, камень не устоял на вершине и скатился вниз. Все заново. Мое сознание, мое понимание вопиют к Миру. Делаю все возможное творчеством для этого и призываю последовать этому каждого.
О бревне и соломинке
Многие из нас размышляют о простой евангельской заповеди об осуждении. Казалось бы, простой, но которую почему-то так трудно исполнять. Почему христианство так категорично запрещает осуждение? Ведь осуждаем мы друг друга отнюдь не за выдающиеся заслуги и добродетели, а, собственно, за безнравственное поведение. Или, выражаясь языком христианской аскетики, за грехи. Но разве грех не достоин порицания?
Если чиновник покупает себе дорогую машину, по стоимости равную его жалованию за многие и многие годы беспорочной службы, то осуждение вызывает вовсе не его любовь к качественной и удобной технике. Согласитесь Семейных, которые заводят романы на стороне, люди осуждают совсем не за то, что они хорошие родители, а спившегося художника отнюдь не за его полотна. Ни один, даже самый дотошный критик не станет порицать кого-либо за добрые дела. Очевидно, но поводом к осуждению может стать лишь безнравственное поведение, неблаговидный поступок или преступление.
Но почему же христианство так настойчиво призывает никого не осуждать ни делом, ни словом, ни даже мыслью? Ведь очень часто бывает, что человек явно грешит и никаких сомнений в этом не может возникнуть даже у самого наивного романтика. Продолжу
В большинстве традиционных религий осуждение и даже наказание подобных людей является нормой. С точки зрения обычной человеческой логики, это вполне нормально: преступление требует наказания или даже возмездия.
Однако евангельский принцип отношения к грешникам решительно противоречит подобному рассуждению. Позволю себе напомнить, что Евангелие говорит об отношении Христа к грешникам: Он их не осуждал, но относился к ним с любовью и жалостью. Христос не осудил женщину, взятую в прелюбодеянии; не осудил жителей Самарянского селения, отказавшихся дать Ему пищу и кров; и даже Иуду, пришедшего предать Его на мучительную смерть, Господь не исключил из числа Своих друзей. Более того: первым человеком, которого Христос ввел в Рай, был покаявшийся бандит и убийца, распятый за свои грехи. И все же Евангелие упоминает лишь одну категорию людей, которая подверглась резкому осуждению Христа. «Змиями» и «порождениями ехидниными» Христос назвал первосвященников, книжников и фарисеев. Это была религиозная элита иудейского народа то есть именно те люди, которые как раз и считали себя вправе осуждать грешников.
Однако евангельский принцип отношения к грешникам решительно противоречит подобному рассуждению. Позволю себе напомнить, что Евангелие говорит об отношении Христа к грешникам: Он их не осуждал, но относился к ним с любовью и жалостью. Христос не осудил женщину, взятую в прелюбодеянии; не осудил жителей Самарянского селения, отказавшихся дать Ему пищу и кров; и даже Иуду, пришедшего предать Его на мучительную смерть, Господь не исключил из числа Своих друзей. Более того: первым человеком, которого Христос ввел в Рай, был покаявшийся бандит и убийца, распятый за свои грехи. И все же Евангелие упоминает лишь одну категорию людей, которая подверглась резкому осуждению Христа. «Змиями» и «порождениями ехидниными» Христос назвал первосвященников, книжников и фарисеев. Это была религиозная элита иудейского народа то есть именно те люди, которые как раз и считали себя вправе осуждать грешников.
В чем же причина такого парадоксального отношения к грешникам в христианстве и почему в нем любая форма негативной оценки даже очевидно согрешившего человека считается тягчайшим грехом? Собственно выстрелом в промах. Для того, чтобы ответить на эти вопросы, необходимо сначала выяснить: а как вообще понимается грех в христианстве?
Попробую напомнить. В греческом языке грех называется словом «амартиа», что в буквальном переводе на русский означает «мимо цели», «промах». Видимо так: до грехопадения любое действие человека имело своей целью исполнение благой воли Божией о нем самом и о мире вокруг него. Дела человека были просветленные знанием Господа, но когда человек отпал от своего Создателя, эту ясную и высокую цель от него заслонило множество других, мелких и противоречивых. Все его свойства и способности остались прежними, но вот употреблять их человек стал неподобающим образом, я бы сказал с мутным чутьем и с искаженным сердцем. Так стрелок с помутившимся зрением по-прежнему способен сделать выстрел, но вот куда он попадет большой вопрос. Скорее всего, такой выстрел вслепую окажется именно «амартиа», то есть мимо цели.
Мы не имеем просветленного понимания и знания и поэтому наш выстрел выстрел осуждения не даст ничего хорошего, кроме как лишнего окостенения нашей души, а смысл нашей жизни дело совсем противоположное обретение любви. Мне кажется, что это один из сильнейших соблазнов осудить, слишком быстро на этом, как говорится, как на дрожжах вырастает наша нелюбовь.