Всего за 160 руб. Купить полную версию
Она отвернулась не в силах смотреть на него.
Не рисуй узоры, Тарум. Ты, наверное, забыл, что у меня, ко всему прочему, ещё и физико-математический факультет Московского государственного университета. Если ты не хочешь меня видеть, скажи прямо. Скажи правду. Я девушка взрослая и умею принимать поражения.
Это и есть правда, сказал он, ты особенная девушка и очень многое для меня значишь
Но для неё это был уже пустой звук. Она чувствовала себя оскорблённой. Они расстались, и ей казалось, что она вычеркнула его из своей жизни навсегда.
Прошло более полугода. Сердце перестало ныть. Она с головой окунулась в работу. Ездила много по стране, её тренинги пользовались необычайным спросом, заработала уйму денег, купила роскошную квартиру, шикарный европейский автомобиль. Но вот вновь увидела его, и её сердце было готово вырваться из груди. Ошибки не могло быть, он идёт к ней. Огромный букет белых роз в его руках безоговорочно указывал, что эти цветы предназначены для неё.
Но для неё это был уже пустой звук. Она чувствовала себя оскорблённой. Они расстались, и ей казалось, что она вычеркнула его из своей жизни навсегда.
Прошло более полугода. Сердце перестало ныть. Она с головой окунулась в работу. Ездила много по стране, её тренинги пользовались необычайным спросом, заработала уйму денег, купила роскошную квартиру, шикарный европейский автомобиль. Но вот вновь увидела его, и её сердце было готово вырваться из груди. Ошибки не могло быть, он идёт к ней. Огромный букет белых роз в его руках безоговорочно указывал, что эти цветы предназначены для неё.
Боже, дай мне силы прогнать его, воззвала она ко всевышнему, так как не находила в себе силы совладать с нараставшим где-то внутри желанием
В свои двадцать пять она не встречала более привлекательного мужчины, чем Тарум Ключевский. А их перевидала она немало. За время карьеры танцовщицы на пилоне в «AVRORA dance» ей приходилось встречаться со многими молодыми мужчинами: танцорами, актёрами, певцами, моделями, стилистами фотографии которых пестрели в глянцевых журналах и украшали спальни многих московских девушек.
Но, ни один из них не мог сравниться с Тарумом, никто не волновал её так, как он. Он был в её глазах настоящим мужчиной, а не рафинированным продуктом стилистов, окружавших её повсюду. Впрочем, и не только её, она вспомнила, как университетские подруги ещё год назад жадно пожирали вожделённым взглядом молодого курсанта-пограничника, сидевшего рядом с ней за именинным столом.
Сейчас же Тарум шёл в сторону её дома, нет сомнений, что он идёт к ней. Откуда он узнал её адрес? Впрочем, чему она удивляется, его дед эфэсбэшник, отец тоже. Что делать? Открывать ему двери? Но ведь это глупо?
Чёрт возьми, он вошёл в подъезд. А она совершенно забыла, что на ней простенький ситцевый халат, в котором она бегала ещё девчонкой-школьницей. Остаётся одно не открывать ему. А вдруг он заметил её в окне?
Раздался звонок на входной двери, повинуясь которому она выскочила в коридор и замерла в шаге от двери. У неё пересохло во рту, ей казалось, что она слышала его дыхание. Кто бы знал, оказывается, можно прийти в возбуждение от одной мысли, что там, за дверью стоит тот, которого постоянно видишь в своих плотских снах.
Инна, это я Тарум, открой! Я знаю, что ты дома, так как видел тебя в окне.
Делать нечего, нужно открывать ему.
Ба! Тарум! А я думала, что ты уже уехал на свой Кавказ, не попрощавшись со мной, молвила она, открывая ему двери.
Её глаза были наполнены искренней радостью, и её теперь абсолютно не волновало, что её голое тело прикрывал старенький халатик. Самое главное, что Тарум снова рядом с ней и это хороший знак. Она взглянула на его лицо: до боли знакомый, красиво очерченный рот, одновременно чувственный и жёсткий и этот нос горца, прямой и гордый, с лёгкой горбинкой!
Тарум охватил её взглядом с ног до головы.
Его тёмные глубокие глаза, излучавшие неприкрытый сексуальный интерес, заставили её сердце сжаться.
Привет мой милый друг! Ты не поверишь, но я рад видеть тебя, сказал Тарум, и нежно обняв её, поцеловал в щеку. Я очень скучал по тебе
От этих слов, произнесённых самым сексуальным голосом, какой она когда-либо слышала, загадочным сплавом вайнахского и русского оттенков, она тут же отказалась от маски безразличия к нему, которую намеревалась надеть.
Ты когда уезжаешь на свой Кавказ? спросила она, и голос её предательски задрожал.
Ей вдруг почему-то трудно было говорить: в горле у неё пересохло, язык стал жёстким, как наждачная бумага.
Что с тобой, Инна? Ты плохо себя чувствуешь? обеспокоенно спросил Тарум. Может быть, тебе стоит прилечь на диванчик?
Нет, я в полной норме, ответила она, и на её губах заиграла лёгкая улыбка. Меня и так смутило в тебе кое-что, а ты ещё предлагаешь прилечь на диванчик.
И что тебя смутило?
Твои природные инстинкты. Как я поняла, они остались прежними, не так ли? Ты сразу съел меня глазами, как только переступил порог моей квартиры. Притом съел всю, до последнего кусочка! призналась она, и краска залила ей лицо, образовав на щеках два пылающих пятна.