Виноградов Сергей Евгеньевич - Год красного петуха. Гражданская лирика. Книга первая стр 8.

Даю зарок: не пить и не курить
И не ходить к друзьям. Сидеть лишь дома
Тоска такая, что и говорить,
И боль в душе, а вовсе не истома

И телом и душой томлюсь весь день,
А день как век всё длится, длится, длится
И от меня осталась только тень,
Как тени мне давно уже не спится

Я сам себя в себе не нахожу
И умираю тихо и до срока
И словно тень по жизни я брожу
Заложником проклятого зарока

Язык мой враг мой. И себе я враг,
Но слово дал, а взять его обратно
Не позволяет совесть мне никак
Вот так и жизнь уходит безвозвратно.

Долгов полно, кроме других забот
Долги, конечно, завтра разнесу я
Сегодня же возьму большой блокнот
Банкноты за ночь всем им нарисую

Хоть и художник, честно, никакой,
Но некуда, похоже, мне деваться
И вот уже они текут рекой
Ну, хватит  скажет совесть  издеваться.

А я бы их и, впрямь, нарисовал
Не хуже, чем другие рисовали,
Но не хочу, как все они, в подвал,
Где их за их банкноты расстреляли

И вот опять сижу в сплошных долгах
Зато живой, зато почти свободный,
Если долги опять отдать никак,
То это Богу, видимо, угодно

Ты стал большой, а я и не заметил,
Как вырос ты и, значит для меня
Остались в прошлом ты и я и дети,
И лишь себя мне надо обвинять
В том, что опять куда-то торопился,
Жил для себя, работу лишь любя,
И в третий раз я с детством распростился 
В последний раз. Так выпью за тебя
Конечно, не с тобой. Ты мал покуда.
С самим собой, а, может быть, с судьбой
Три раза в детстве быть и сердцу трудно
Оно и так даёт всё чаще сбой
Теперь ты без меня сам по себе
С друзьями развлекаешься, гуляешь,
И всё же не в упрёк скажу тебе:
Всё чаще деда в играх забываешь
Тебе вся жизнь пока ещё игра
Играй, ведь детство кончится в итоге,
Как и моё, а было как вчера
Остаться в детстве выпадет немногим.

В паутину долгов я попал словно муха
Ни туда, ни сюда. Значит, плохи дела.
С кредиторами тоже получается глухо,
До чего же меня жизнь моя довела

Остаётся, как раньше, на большую дорогу
Тёмной ночью пойти, только нет никого.
Ну, а мне и всего-то надо очень немного,
А для них, может быть, ну, почти ничего

Ни купца, ни слепца, ни кареты убогой,
Лишь кандальных одних по дороге ведут
Неизвестно куда, может быть, прямо к Богу,
Но они мне, увы, вряд ли что подадут

Лязг  металла затих на дороге пустынной
Чёрный лес молчаливый неприступной стеной.
Показалась мне ночь, словно жизнь,
Слишком длинной
И остались долги в сне том снова со мной

И куда от них деться, возвратиться бы в детство,
Там всё просто и ясно, ни долгов, ни врагов.
Тут душа мне сказала: есть ещё одно средство
Только вряд ли оно для таких простаков

И на паперти я третий день пребываю
И прошу пятаки Христа ради у всех,
Только, видимо, я об одном забываю,
Подавали когда-то. Но другой нынче век

Устал. Умолк. Уснул. Ушёл. Навек.
Часы остановились. Ровно в полночь.
И в полночь ту же новый Человек,
Чтоб нишу опустевшую заполнить,
Пришёл и заявил, что он живой!
И снова жизни чьей-то круг замкнулся.

И новый жизни круг опять пошёл 
И жизнь и смерть  всё вместе 
Просто Вечность
Один ушёл, другой за ним пришёл 
И жизнь и смерть  всего лишь  Бесконечность

А что ж душа? Где прежняя она?
А, может быть, совсем не уходила
И в полночь возродилась с тем она,
Кто объявил приход свой, что есть силы.

А, значит, я  я тоже не ушёл 
Я  взял и в детство снова возвратился
И там  себя, таким как был, нашёл
Таким, как в старости своей, когда-то снился

Листаю календарь. Считаю дни
До собственного, может быть, ухода
Как далеко пока ещё они
Дни моего неведомого года?

Не угадать. А стоит ли гадать?
А стоили их ждать ежеминутно?
И стоит ли о будущем страдать,
Со страхом просыпаясь каждым утром?

Вступая, может быть, в последний день,
Опять дни пересчитывать и думать
О неизбежном? Смерть как наша тень
Другого ничего Бог не придумал.

И мне за Бога нечего решать
Брать на себя подобные заботы
Не стоит, чтобы Богу не мешать
Исправно исполнять свою работу.

Он не забудет. Ангелов отправит
Когда-нибудь за мной в мой крайний день
Я лишь живу, а Бог всей жизнью правит,
Он смысл её. А я её лишь тень

Листаю календарь. Считаю дни
До собственного, может быть, ухода
Как далеко пока ещё они
Дни моего неведомого года?

Не угадать. А стоит ли гадать?
А стоили их ждать ежеминутно?
И стоит ли о будущем страдать,
Со страхом просыпаясь каждым утром?

Вступая, может быть, в последний день,
Опять дни пересчитывать и думать
О неизбежном? Смерть как наша тень
Другого ничего Бог не придумал.

И мне за Бога нечего решать
Брать на себя подобные заботы
Не стоит, чтобы Богу не мешать
Исправно исполнять свою работу.

Он не забудет. Ангелов отправит
Когда-нибудь за мной в мой крайний день
Я лишь живу, а Бог всей жизнью правит,
Он смысл её. А я её лишь тень

Герои той войны давно у Бога
И на могилах их не голосят
И их не ждут у Отчего порога
И внукам их давно за шестьдесят
Остались лишь кресты.  На старых фото
Остались лишь улыбки и глаза,
Но даже память помнит неохотно
Тот август и прабабушку в слезах
Сто лет не срок. Сто лет  ещё не вечность.
А век их с ними канул навсегда
В их вечную как космос бесконечность.
Когда-нибудь мы все уйдём туда
Кровавый век  век страшный, век неправый
Тогда ещё лишь силу набирал
И прадед мой был молодым и бравым
И он пока ещё не умирал
Но всё пошло в истории иначе,
А ведь могло совсем не так пойти,
Но, видно, Бог решил так и назначил
России всей сей страшный путь пройти
И был тот август тёплым как сегодня
И уходили мальчики на фронт
И попадали прямо в преисподнюю
Под колокольный поминальный звон