Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Сикерз знал, что предстоит кормление гражданина Кружкина.
Генрих Валентинович помыл руки и переоделся в домашнее. Затем мужчина устроился в мягком кресле и, благодушно улыбаясь, предвкушал обильный ужин.
Маша принесла на подносе первое и второе: огромную миску дымящегося куриного супчика и хорошо подрумяненную говяжью отбивную с жареной картошкой.
Ну что ж, приступим к трапезе! высокопарно заявил Генрих.
Давай приступим! Я не против! Я только за! эхом вторил Бруничек из-под стола.
Генрих Валентинович всегда кушал не спеша, очень сосредоточено, наслаждаясь вкусовыми ощущениями. И сейчас интеллигентный мужчина аккуратно наполнил ложку прозрачным душистым бульоном, щедро приправленном пряными травами. В супе плавали кусочки сладкой оранжевой моркови, мелкая вермишель в виде звездочек и полупрозрачные кольца слегка обжаренного лука. Всю поверхность божественного блюда покрывали янтарные кружочки жира и изумрудные кусочки мелко нарезанной свежей петрушки, укропа и киндзы. Генрих, прикрыв глаза от удовольствия, втянул в рот этот замечательный бульон и застыл от наслаждения.
А Сикерз в это время перебрался из-под стола на диван, чтобы лучше видеть происходящее. Он с явным сожалением провожал каждую ложку, отправляемую Генрихом Валентиновичем в его широкий, жадный рот.
Сколько же в него помещается? Ведь уплетает все подряд и не подавится. Да, на суп уже можно и не рассчитывать, почти весь выхлебал. Но ведь есть еще и второе, правильно? Прекрасный, сочный бифштекс думал щенок. И тихонько пересаживался все ближе и ближе к заветной тарелке со вторым блюдом.
Вот он, решающий момент! Сейчас или никогда! и Сикерз с быстротой молнии схватил кусок мяса с тарелки и мигом нырнул под диван. Все это было сделано так тихо и незаметно, что Генрих даже ничего не понял, и лишь приступив ко второму блюду, удивился и позвал жену.
Милая! Иди-ка сюда. Что-то с памятью моей стало! Не могу сообразить. Вроде на второе был порядочный бифштекс с картошкой. Вот он картофель, а где же мясо? Генрих растерянно переводил взгляд с жены на тарелку, и тут до него дошло.
Бруно! Маленький гаденыш, ну-ка вылезай немедленно из-под дивана, я тебе покажу! Подлый ворюга!
Но щенок и не думал выходить. Он, лежа под диваном, спокойно поедал прекрасный, сочный бифштекс.
Ммммм, какая вкуснятина! Меня и Мишку, небось, таким не кормят. А этого старого дурака нежным и сочным мясцом балуют, разве он заслужил? Будь моя воля сидел бы на воде и хлебе. Ни тебе бульонов, ни разносолов. Ешь сухой хлеб и радуйся! Слишком мама к нему гуманно относится. Но ничего, я ему еще покажу, кто здесь хозяин, так думал маленький таксеныш, доедая украденную отбивную.
А веки его тяжелели, приятная истома разливалась по всему его маленькому, длинному тельцу. И вскоре малыш уснул. Он наелся до отвала, было уютно и тепло. А что еще нужно для счастья?
Генрих Валентинович, как обычно, всю вторую половину ночи спал очень плохо. Он просыпался каждые пятнадцать минут и смотрел на ручные часы со светящимися стрелками. Мужчина боялся проспать. Возле дивана, на котором они с Машей спали, стоял старый железный будильник. На журнальном столике лежал мобильный телефон, на котором тоже был установлен будильник, мало того, телевизор должен был включиться в определенное время, дабы разбудить гражданина Кружкина на работу.
Но Генрих не доверял технике, его задачей было проснуться и встать чуть раньше будильника. Это стало навязчивой идеей. А маленький таксеныш, Бруно Сикерз в тот день тоже собирался встать пораньше. Немного опередить Генриха Валентиновича. Он готовил мужчине сюрприз.
Но Генрих не доверял технике, его задачей было проснуться и встать чуть раньше будильника. Это стало навязчивой идеей. А маленький таксеныш, Бруно Сикерз в тот день тоже собирался встать пораньше. Немного опередить Генриха Валентиновича. Он готовил мужчине сюрприз.
Ага, думал Бруничек, еще не пора, и поспал еще немного, проснулся и понял: «Теперь точно пора!» Щенок встал, тихонько выбрался из своей корзинки и бесшумно направился в прихожую. Там в уголке стояли огромные зимние ботинки Генриха Валентиновича. Малыш внимательно их обнюхал, аккуратно присел над ними и отложил в обувь интеллигентного человека несколько черных, блестящих «сникерсов». Затем таксюль сладко потянулся и отправился досыпать в свою постельку.
Не тормознул, сникерснул, весело подумал щенок и заснул с безмятежной улыбкой на черных губах.
Немного позже Сикерза разбудили громкие крики.
Это Генрих Валентинович, обуваясь перед выходом на улицу, вдруг нащупал ногой в ботинках что-то твердое. Он не сразу сообразил в чем дело, пока не почувствовал специфический запах. Кружкин отдернул ногу, словно ее ошпарил кипяток, и заорал:
Да что ж такое-то! Да что ж такое-то делается-то, а? Маша! Вставай немедленно! Я обнаружил в своей обуви собачьи экскременты! Это просто беспредел! Вставай немедленно и освободи мои ботинки от этой гадости, с этими словами интеллигентный мужчина побежал в ванную менять носки.
Сикерз, услышав крики Генриха страшно обрадовался, малыш понял, что план удался. Он тут же выпрыгнул из корзинки и спрятался под диваном, чтобы избежать заслуженного наказания.