Всего за 60 руб. Купить полную версию
Между прочим, за балконом могут наблюдать. И тебя, и нас возле коробки уже видели. Но суматохи нет, проворчал Юрьев. Ему не нравилась скорость, с какой я восстановилась.
И? Борис, женщина испугалась, вызвала на помощь мужчин, они явились, глянули, выматерили ее и врассыпную. Нормальная сейчас реакция. Наблюдатели убедятся никто в это проклятое место не возвращается. Откроют отмычкой дверь и унесут свой «телевизор». А потом пусть баба доказывает, что ей не померещилось, если отважится. Я нечто подобное в кино видела. Покараульте этой ночью. Останется труп невостребованным, я вам его завтра снова найду. Тем более, что преступники могли специально его тут спрятать. Убили человека где-то, упаковали и пристроили именно на этот балкон. Вдруг они так хозяина подставляют или того, кто до меня эту квартиру снимал?
Виктор Николаевич, она начала версии лепить, пожаловался Борис. Скажите ей, пусть перестанет думать.
Я не рискнула хихикать. Предпочла метод серьезного убеждения:
Чего тут думать? Действовать надо. Вы не можете с соседями побеседовать, потому что еще не решили, обнаружили труп или нет. Зато мне не грех с ними познакомиться. Вам к хозяину не подступиться. С какой стати полиции его беспокоить? А я хочу ему позвонить и сказать, что кран в ванной течет. Вы сунетесь в фирму все по верхам. А мне туда в понедельник на работу выходить. Личный помощник босса не хала-бала. В общем, я готова искупить свою вину с документами этим, как его, ударным трудом.
Ты еще пообещай смыть ее кровью, недовольно сказал Балков. И вполне вероятно, что тебе удастся. Не слушаешь Виктора Николаевича, свою линию гнешь. Совпадения у тебя сплошные! А преступникам верняк подавай. И, если ты тут уже засветилась, но тревогу не забила, у них нет гарантий, что труп не видела.
Потом, коробку вынести элементарно. Но они ее почему-то бросили. Вдруг в квартире еще что-нибудь припрятано? Конечно, решат, девушка все углы обшарила
Так ищите! Только не надо синхронно кривиться и говорить, будто вам необходимы понятые, прокурор, эксперты.
Они начали ерзать и переглядываться. Самая пора была повиниться опять:
Кстати, если вам без надобности служебные неприятности, наденьте хозяйственные резиновые перчатки, в ванной есть. А то везде только отпечатки ваших пальцев останутся. Я вчера все пропылесосила, отмыла и оттерла полиролью.
Нет, всхлипнул нервный Юрьев.
Зачем, Поля? сокрушенно повторился Балков.
Чтобы девочкам поуютнее было, чистосердечно ляпнула я.
Каким девочкам? сдавленно поинтересовался Измайлов.
Не настоящим, выдуманным провинциалкам. Думаете, я сняла квартиру? Они. Вернее, не знаю пока, которая из них. Первая приехала с билетами в оба конца, вторая в один. А та, которая нервная клетка Москвы или наоборот, не считается.
Все! прошептал Юрьев.
Надо полагать, это относилось ко мне. Если Вик хотел сохранить хоть каплю авторитета, он обязан был сейчас пригласить меня в кухню, через десять минут отдать ученикам узел с моим бездыханным телом и приказать закопать его в лесной чаще.
Может, она кое-как прибралась? тихо заступился добрый Балков. Женщины по-настоящему не умеют.
Если она прибралась, значит, стерильно, сказал полковник.
Спасибо, зарделась я.
Измайлов ответил взглядом, в котором было все. Но я благоразумно напомнила себе, что, будучи существом недалеким и философски не подкованным, имею право не прочитать в его усталых карих глазах ничего. На всякий пожарный выпалила:
Если она прибралась, значит, стерильно, сказал полковник.
Спасибо, зарделась я.
Измайлов ответил взглядом, в котором было все. Но я благоразумно напомнила себе, что, будучи существом недалеким и философски не подкованным, имею право не прочитать в его усталых карих глазах ничего. На всякий пожарный выпалила:
Я же не знала, что на балконе труп.
В следующий раз начинай с балкона, желчно посоветовал Юрьев.
Следующего раза не будет, предрек Измайлов таким голосом, что даже Борис поежился. А потом просветлел лицом. Разумеется, благородный полковник сам меня прикончит и сам похоронит, не привлекая сотрудников. Мне стало как-то скучно. И тут в дверь позвонили.
4
Если долго бездействовать, обстоятельства распоясываются, проворчал Измайлов. И обернулся ко мне: Иди, горе мое, открывай.
«Не горе, а радость», мысленно возразила я, скорее по привычке, чем по убеждению. Вышла в прихожую, опасливо приложилась к глазку и шепотом доложила последовавшему за мной Балкову:
Какая-то женщина.
Он прижал палец сначала к губам, потом к уху и нарисовал им в воздухе вопросительный знак. Вот уволят из полиции, пойдет в какой-нибудь миманс.
Кто? прохрипела я.
Соседка, отозвался приятный, не слишком высокий голос.
Сергей скрылся в комнате. Я накинула цепочку и приоткрыла дверь на ее длину.
Здравствуйте, сказала невысокая в меру ухоженная дама лет пятидесяти. Позвольте полюбопытствовать, кто вы? А то второй день под боком ходят неизвестные.
Я отцепила хлипкое защитное приспособление и храбро вышагнула к ней в узкий коридорчик с дверью, отделяющей в доме каждую пару квартир от лестницы.