Всего за 320 руб. Купить полную версию
Милостью Божией
Есть в каждом новом дне, я знаю,
Едва заметный поворот,
Когда тебе жизнь предлагает
Переиграть с ошибкой ход.
Тот поворот почти не видно,
Его нетрудно проскочить.
Но, коль почувствуешь, что стыдно,
Вот тут и начинай рулить!
Да, это сложно, очень сложно
Признаться в собственной вине.
Казаться будет невозможным
Достать, что много лет на дне,
Под толстым илом оправданья,
Вдали от совести лежит.
Дай долгу верное названье,
И время узы разрешит!
Есть в каждом новом дне, я знаю,
Такая пауза, когда
Тебе захочется «отдраить»
Давно прошедшие года,
Смыть стародавние обиды
И принести дары к ногам
Ещё недавнего врага,
Как след к подножью пирамиды
Несёт свой дервиш всякий раз,
Когда желает измененья
Благословен дневной тот час,
Когда вкусит душа прозренье!
Четыре девятистрофия
Милостью Божией
Есть в каждом новом дне, я знаю,
Едва заметный поворот,
Когда тебе жизнь предлагает
Переиграть с ошибкой ход.
Тот поворот почти не видно,
Его нетрудно проскочить.
Но, коль почувствуешь, что стыдно,
Вот тут и начинай рулить!
Да, это сложно, очень сложно
Признаться в собственной вине.
Казаться будет невозможным
Достать, что много лет на дне,
Под толстым илом оправданья,
Вдали от совести лежит.
Дай долгу верное названье,
И время узы разрешит!
Есть в каждом новом дне, я знаю,
Такая пауза, когда
Тебе захочется «отдраить»
Давно прошедшие года,
Смыть стародавние обиды
И принести дары к ногам
Ещё недавнего врага,
Как след к подножью пирамиды
Несёт свой дервиш всякий раз,
Когда желает измененья
Благословен дневной тот час,
Когда вкусит душа прозренье!
Четыре девятистрофия
Первое девятистрофие
Что ни возьми изменится,
Что ни начни пройдёт.
Коли душа не ленится,
Значит, душа живёт.
Жизни простые правила
Ты для себя освой,
Чтобы судьба исправила
Норов неверный твой,
Чтобы хватило смелости
Преодолеть себя,
Чтоб довела б до спелости
Мякоть твою земля.
Чтобы росли не сорные
Травы в душе твоей,
И омывал бы корни им
Горной воды ручей.
Всё, что ни хочешь, сбудется,
Сбудется не кори.
Вынесено на блюдеце
То, что жжёт изнутри.
Вывернулось из памяти
Что будешь делать с ним?
Бросить в канаву? Править ли?
Угол не различим!
Кривенькое занятие
Полировать словцо.
Проще лицо здесь снять, и я
Сдёргиваю лицо.
Если лицо снимается,
Значит, что не туда
Жизни телега катится,
Видимо, как всегда.
Тихо спустился с горочки
Знать, потому и в рай.
Вот так и ты по корочке
Хлеб перемен вкушай.
Второе девятистрофие
Спать невозможно: колется
Высохшее сенцо.
Выйду-ка за околицу
Да обойду сельцо.
Летом такие тёплые
Ночи. Аж до утра
Гонят своими мётлами
Эту теплынь ветра.
Ночи до жути звёздные,
Но не перелезай
И не пиши с нахлёстами
Строки, а меру знай.
Если что и окажется
Выпавшим изнутри,
То аккуратно в кашицу
Лишнее перетри.
Не позволяй ненужному
Заполонить тебя,
Хоть бы и трижды суженым
Было оно, всё зря!
Не позабыть, а хочется.
Прошлое не вернуть!
А на пригорке рощица
Вот бы сейчас нырнуть
В это своё далёкое,
В эту свою мечту.
Всё, что на сердце ёкает,
Шпилит поэт к листу.
Смертью давно оправданы
Горечи и беда.
Сколочки этим прав даны;
Ржица тем в три ряда.
Маслица капну ладного
И затеплю свечу.
Чувства краснолампадного
Снова испить хочу!
Третье девятистрофие
Так соберись же с мыслями,
Сделай бессильным яд
(Коль передёрнул, выстрели
В правилах у ружья)!
Что тебе, дурень, зло жены,
Слава молвы дурной,
Помни: в тузах разложенных
Есть ведь и козырной.
Но не спеши отметиться
И повернуть назад.
Ждёт твою память клетица
И безвишнёвый сад.
С корнем дуб старый выдернут
Ветру хватило рук.
Хочешь спасти извилины
Лучше не трогай сук.
Порохом мокрым делится
Егерь, раскрыв ягдташ.
Шепчет на ушко девица
Батьке-царю: «Не наш».
Верит старик разлучнице
И мужика казнит.
Совестью будут мучиться
Оба, сожжёт их стыд.
Я откажусь от премии
И не куплю тетрадь.
Мне бы с плацкартой времени
Ехать не горевать.
Мне бы не трогать верхние,
В нижние не сползать.
Впрочем, мы все ведь смертные,
Значит, не мне решать.
Солнце на вечер клонится,
И по полям веков
Ветру навстречу конница
Мчится моих стихов.
Четвертое девятистрофие
Как же оно случается,
Словом бы уловить.
Вновь достаю я чайницу:
Надо бы заварить
Погорячее, крепкого,
с травами и медком,
А пригласить-то некого:
Пуст, как всегда, мой дом.
Кошка и я два качества,
Несовместимых здесь.
В этом одно ребячество,
В этой сплошная спесь.
Скоро по-новогоднему
Стукнет зима в окно,
Белых-пребелых сотен мух
Этим, другим зерно.
Мне же снежку обычного
Кинь, декабрёк-дружок.
Что вы! Какое личное?
Просто соврать не смог.
Крутится, ну и вертится
Шарф голубой вдали.
Осень похожа на мертвеца.
Страшно? Тогда свали!
По переулкам шастают
Падшие из листвы.
Слышу, как ветер им: «Час даю,
Чтобы отсюда вы
Все убрались!» А листьям что?
Лист он, что человек.
Значит, всегда оно есть за что
ожей то в грязь, то в снег.
К образу человечности
Не подберёшь писца
Точка отсчёта вечности
В точке её конца!
Изнаитончайшее
Четвертое девятистрофие
Как же оно случается,
Словом бы уловить.
Вновь достаю я чайницу:
Надо бы заварить