Всего за 400 руб. Купить полную версию
Сема, меланхолично: Видимо, дозвониться не могут», «Решила по дому мужскую работу сделать сама, легла на диван, смотрю телевизор, тяжело, не спорю, но надо».
Даже губы растянуть в улыбке не получалось, всё думалось о чём смеяться, если мелочность чужих забот такая ничтожная, если всё так не смешно в тебе. Можно, конечно, притвориться, что ничего не происходит, поднять кверху руку, как советовала мне одна из подруг, и резко опустить её, с выдохом Но и это казалось нелепостью, обманом самой себя, придумкой, в которую не верилось. Это было похоже на детскую игру «понарошку». Я смотрела на прохожих, на продавцов в магазинах, в аптеке, на гуляющих мам с детьми, на радостных и балагурящих, на спешащих и обнимающихся и ненавидела всех, и себя, одновременно.
Однажды всё-таки открыла утреннюю рассылку и решила дочитать юмор до конца. Кое-что вызвало улыбку. В последующие дни начала постепенно втягиваться в это навязанное чтение, и вскоре поняла, что анекдоты мне стали раскрашивать чёрную полосу жизни цветными красками. Пришлось, как будто заново, учиться смеяться, познавать, что такое радость. Я бы сравнила её с крыльями за спиной, Это их взмахи включают, как тумблер, твою улыбку. И крылья трепещут до тех пор, пока взгляд не упрётся в то, что тебя опустит на землю. У тех, кому этого заряда хватает надолго достаточно сил, чтобы какое-то расстояние жизни не идти, а лететь, не стоять, а парить.
Однажды всё-таки открыла утреннюю рассылку и решила дочитать юмор до конца. Кое-что вызвало улыбку. В последующие дни начала постепенно втягиваться в это навязанное чтение, и вскоре поняла, что анекдоты мне стали раскрашивать чёрную полосу жизни цветными красками. Пришлось, как будто заново, учиться смеяться, познавать, что такое радость. Я бы сравнила её с крыльями за спиной, Это их взмахи включают, как тумблер, твою улыбку. И крылья трепещут до тех пор, пока взгляд не упрётся в то, что тебя опустит на землю. У тех, кому этого заряда хватает надолго достаточно сил, чтобы какое-то расстояние жизни не идти, а лететь, не стоять, а парить.
Оказалось, чтобы смеяться, надо просто читать глупые нелепые истории в одиночестве, без чьих-либо присутствий, и смеяться. Об этом я написала Юльке. И вдруг она меня ошарашила, как будто моими же мыслями вслух:
«Спасибо тебе за эти истории-штучки. Вначале читала, и думала какая же нелепость, а потом, как враскачку, начала смеяться. Отвлекает. Хоть на ненадолго, но отвлекает. А когда зашла мама в палату, я замолчала что-то оборвалось, и я поняла, что при ней не могу смеяться так, как в одиночку. Что это, Ань? Может, потому что я привыкла жить одна? В последние годы была совсем одна. Нет, я была с Мариком, и заменяла ему и маму, и папу. Так сложилось, что не оказалось со мной рядом человека, за которым я была бы, как за каменной стеной».
Юлька стала часто употреблять прошедшее время «была». Об этом я ей написала.
«Ты пишешь была Давай научимся быть сегодня, а не в прошлом времени. Ты есть сегодня, а в прошлом оставь то, что никогда не возьмёшь с собой в будущее. Анекдоты действительно нелепые. Каждый день читаю какие-нибудь дурацкие истории просто так».
Воспоминания о себе я решила выслать Юльке как-нибудь позже, когда она хотя бы перейдёт в такую же категорию реабилитации, как и я.
Сама же всё хожу и «ворошу свой шкаф», вспоминаю как готовились к первой химии.
15 декабря 2010. Материал
После второй операции, перед выпиской ко мне зашла лечащая врач:
Вам поставили третью стадию. Опухоль внушительная. Были метастазы в лимфаузлы. Мы, конечно, всё удалили, что смогли увидеть. Скорее всего, вам назначат курс химиотерапии Старайтесь не простывать. Любая инфекция для вас может обернуться продолжением развития заболевания.
Она сказала это как-то вскользь. Потом я пойму, что она и так мне сказала много. Тогда я не осознавала ещё, что вся наша медицина это разрозненные сектора. Думала раз, врач, начавший моё лечение знает, что со мной он же будет вести меня дальше. Но в каждом секторе узкий специалист делает свой объём, и отпускает тебя восвояси. Больной для врачей не является единым организмом, в котором всё должно быть взаимосвязано. Да и слово «больной» при внимательном рассмотрении врача превращается в другие слова «пациент», а чаще «материал».
Я стала материалом, из которого вырезали несколько органов, и теперь остаток этого «материала» направляли на химиотерапию адъювантный курс. Позже я узнаю из справочников, что всего существует два вида курсов химиотерапии адъювантный, или лечащий, и паллиативный поддерживающий. После шести курсов химиотерапии с платиной то, что назначили мне, больше никакого лечения не полагается, и уже иные лечения будут выполнять только функцию поддерживающую.
4 января 2011. Дилетант
Сразу после новогодних праздников, на беседу с заведующей химиотерапии я пришла подготовленная с блокнотом, с вопросами.
Очереди в коридоре не было, я постучала. За дверью говорили по телефону. Я решила подождать. Собираясь с мыслями что спросить, чего не упустить. Не заметила, как прошло десять минут. Из-за двери раздался смех и громкие радостные возгласы: