Всего за 149 руб. Купить полную версию
Вместе с тем, Г. Ф. Шершеневич рассматривал предприятие как объект права особого рода, характеризуемый относительной неизменностью, отводящий на второй план своего владельца и, как правило, не ассоциируемый с именем последнего. Он замечал, что предприятие фактически оценивается в обороте как самостоятельный субъект, а потому по своим характеристикам весьма близко стоит к юридическому лицу и требует признания в праве своей самостоятельности[22]. Основываясь на таких суждениях, в учебнике торгового права ученый поместил положения о предприятии в разделе, посвященном субъектам торговых сделок.
Все означенные воззрения, как замечал А. И. Каминка, были не свободны от недостатков. Первое из них сводило на нет само понятие юридического лица, а второе не соответствовало законодательству. Что до третьего, то его сторонники также защищали свою концепцию не с точки зрения действующего права, а как наиболее целесообразный подход к предприятию[23]. Г. Ф. Шершеневич писал, что «торговое предприятие должно бы так же выделиться, как выделяется недвижимость, служащая исключительным обеспечением залогодателя»[24]. Но, по взгляду Каминки, если бы и можно было согласиться с такой постановкой вопроса, то и в этом случае речь шла бы об институте будущего, а не действующего права. Хотя и по существу это едва ли верно, поскольку весьма велика разница между торговым предприятием и недвижимым имуществом с точки зрения возможности установить его фактический состав или парализовать возможность передать его в третьи руки[25].
Сам А. И. Каминка определял торговое предприятие как всю совокупность отношений, образуемых промыслом лица, то есть «все, что относится до ведения данного торгового промысла»[26]. Внешние формы, в которых проявляется предприятие, называются обзаведением. Это последнее представляет собой видимые вспомогательные средства, служащие ведению торгового дела, и раньше всего приурочение предприятия к известному месту[27].
Сам А. И. Каминка определял торговое предприятие как всю совокупность отношений, образуемых промыслом лица, то есть «все, что относится до ведения данного торгового промысла»[26]. Внешние формы, в которых проявляется предприятие, называются обзаведением. Это последнее представляет собой видимые вспомогательные средства, служащие ведению торгового дела, и раньше всего приурочение предприятия к известному месту[27].
Несовершенство в регулировании оборота предприятий и многочисленные злоупотребления, которыми этот оборот сопровождался, вызвали необходимость исправить законодательство[28]. 19 января 1913 года Министерство Торговли и Промышленности внесло в Государственную Думу законопроект о переходе торговых и промышленных предприятий и об изменении и дополнении целого ряда постановлений действовавших тогда законов (в частности, предполагалось ввести уголовную санкцию за подложное переукрепление предприятий во избежание платежа долгов)[29]. В связи с этим особенно интересно, что многие применители права, по данным проф. А. П. Башилова, считали необходимым регулировать переход в другие руки не только целых торговых предприятий, но и отдельных торговых заведений (за это высказывались, например, московский коммерческий суд и с. петербургский биржевой комитет)[30]. Однако соответствующий закон принят не был.
После революции 1917 года изменения в общественном устройстве стали сопровождаться массовой национализацией предприятий. Последние как объекты обращались в собственность государства по особым декретам власти. Так были национализированы предприятия сахарной, нефтяной, горной, металлургической и металлообрабатывающей, текстильной, электротехнической, лесопильной и деревообделочной, табачной, стекольной и керамической, кожевенной, цементной и прочих отраслей промышленности, паровые мельницы, предприятия местного благоустройства и железнодорожного транспорта. Наконец, была предусмотрена национализация всех промышленных предприятий с числом рабочих свыше пяти при механическом двигателе или свыше десяти без двигателей[31].
Новая экономическая политика государства в двадцатые годы потребовала оживить инициативу частных лиц и возродить небольшие коммерческие предприятия. Гражданский кодекс РСФСР 1922 года[32] упомянул предприятия двух видов государственное, переведенное на хозяйственный расчет (ст. 19), и частновладельческое (ст. 54, 55, 57). Первое рассматривалось в качестве юридического лица, а второе считалось объектом правовых отношений. Несколько позже ст. 19 Кодекса была дополнена положениями ряда нормативных правовых актов ВНИК и СНК (в частности, Постановлением СНК от 20.12.25 г. «О коммунальных предприятиях, действующих на началах хозяйственного расчета (трестах), находящихся в ведении исполнительных комитетов»[33]), согласно которым имущество государственных предприятий принадлежало государству, но при этом казна за деятельность таких предприятий ответственной не была[34]. Это обстоятельство позволило Е. А. Флейшиц охарактеризовать государственные предприятия как «недоразвившиеся» юридические лица[35].