Всего за 199 руб. Купить полную версию
Это столь юное существо стало поводом для разочарования придворных дам, собравшихся в гостиной, которые ожидали покушения на свою честь и невинность. Так и есть, он попытался поцеловать юную леди В-ль ей сразу стал завидовать весь круг приближенных: как же, ведь в нем сама Природа, в своей высшей красоте
Его Величество не остался равнодушен к тому впечатлению, которое произвела «сама Природа» на жену его первого министра Уолпола. Король решил, что его юного подопечного совершенно необходимо цивилизовать. Первый шаг навстречу цивилизации был хорошо отработан империей в процессе колонизации иностранных земель: 5 июля в саду доктора Эрбатнота Дикого Питера крестили.
Давай! кричу я. Все готово!
Еще разок, на всякий случай, проверяю рукой температуру воды. Мы уже все перепробовали: играть с ним в ванне, читать книжки про купание, самим мыться на его глазах, чтобы он убедился, что ничего страшного в этом нет, и что-то еще Не сработало ничего. Он это ненавидит, он этого боится, и у нас получается искупать его только вдвоем. Приходится просто сгребать его в охапку и делать все как можно быстрее.
Дверь ванной открывается, Дженнифер вносит Моргана. Он извивается вокруг ее тела, цепляясь за одежду.
Ну вот, Морган, сейчас будешь чистенький.
Ну пойдем, дружок, говорит она ему. Давай же. Отпусти ты мамину рубашку. Давай-давай-давай.
Он хнычет и смотрит вверх со страхом.
Все хорошо, все в порядке. Сейчас будешь чистый-чистый. Мы быстренько.
Все в порядке, малыш, все в порядке.
Морган переходит от мамы ко мне и теперь цепляется уже за меня. Над его голеньким телом журчит вода, и он начинает хныкать громче, пряча голову у меня на плече.
Сейчас-сейчас, Морган, я держу его голову, направляя воду на волосы. Надо только смочить твои волосики. Вот так.
Дженнифер выдавливает немного детского шампуня. «Шам-пунь-чик, шам-пунь-чик», напевает она. Мыльная пена стекает по его лицу.
А-а-аааааа! Морган кричит и молотит руками. Он уперся в угол ванной ногами и упрямо держит там оборону; мы вываливаемся из ванной на Дженнифер, стоящую чуть поодаль, а она пытается втолкнуть нашу расползающуюся массу обратно.
Тс-с-сс, Морган, успокойся.
Сейчас, малыш, только быстренько прополощем, и все Он всхлипывает, одновременно пытается меня оттолкнуть и прижимается ко мне, а я продолжаю его крепко удерживать другого пути все равно нет.
Тс-с-сс, Морган, успокойся.
Сейчас, малыш, только быстренько прополощем, и все Он всхлипывает, одновременно пытается меня оттолкнуть и прижимается ко мне, а я продолжаю его крепко удерживать другого пути все равно нет.
А через пять минут он в дикой радости прыгает на нашей кровати, как на трамплине, тряся мокрыми волосами, и поет, подражая Большой Птице из детской телепередачи: «Джи! Эйч! Ай! Джей! Кей![9]»
Он уже забыл про свои страдания в ванной.
К нам домой никогда не приходил ни один госслужащий, поэтому неудивительно, что к этому визиту мы приводили в порядок себя и весь дом так, будто нас всех непременно закуют в кандалы, угляди она пыль под кроватями.
Скажи, так когда она я на секунду останавливаю движение веника. Опять забыл ее имя
Дженнифер споласкивает тарелки:
Минди.
Когда она снова будет у нас?
Да прямо сейчас, отвечает Дженнифер, взглянув на часы.
Ага, я ускоряю темп подметания, Так я и думал.
«И-идьа! А-аху!» раздаются вопли Моргана с заднего двора.
Он сидит на плечах у Марка, подпрыгивая и подгоняя его.
«А-а-ахха!»
Марк замечает меня через стекло, поднимает глаза на Моргана и пожимает плечами с выражением принужденного веселья.
Дженнифер заканчивает с тарелками и начинает укладывать в шкаф груды своих подрамников и холстов; я же хватаю потускневший старый серебряный чайник фамильную вещь ее бабушки, втискиваю в него цветы и пытаюсь все это красиво расположить в гостиной. Вода у меня проливается на стол. И тут раздается звонок. Я торопливо запихиваю в карман отвалившиеся лепестки и вытираю воду рукавом.
Откроешь дверь, дорогой? кричит Дженнифер.
М-м-мм
Пекос Билл![10]
Сейчас открою.
Минди и Морган входят одновременно она с улицы, он с заднего дворика, и я оказываюсь между ними, совершенно не готовый к этому.
Здравствуйте, я Минди, она пожимает руку Дженнифер, затем мне. Рукава у меня мокрые. Мы виделись на прошлой неделе на тестировании.
Помню-помню, улыбаюсь я. Здравствуйте.
Между нами пушечным ядром пролетает Морган. «Йе-е-ехоо!»
А вот и он! щебечет она и присаживается на корточки. Привет, Морган! Здравствуй!
Он галлопирует по комнате, полностью игнорируя ее.
Он играл во дворе, оседлав дядю Марка, объясняет Дженнифер.
Дядя Марк это что-то вроде няни?
Йо-х-хоо!
Нуда, киваю я, хотя слова «няня» и «бэби-ситтер» не очень соответствуют той роли, которую играет Марк, не слишком удачливый художник, у которого в этюднике теперь непременно лежат детские салфетки и коробочка сока.
Скажите, Морган с ним хорошо контактирует?
О, у них чудесные отношения. Морган знает Марка с рождения.
Практически так оно и есть. В день, когда Морган должен был появиться на свет, Марк отпросился с работы (работал он в магазине для художников) и отправился в клинику там-то и начался его настоящий рабочий день. Вылезать на свет Божий Морган не хотел. Это тянулось и тянулось, вечер перешел в ночь, и мы уговорили Марка пойти домой хоть немного поспать. Однако и дальше дело было плохо: данные наблюдения за состоянием плода становились все более тревожными, мы с доктором ждали, ребенок никак не мог родиться, и Дженнифер ничего не могла поделать, а я думал: вот сейчас мне придется увидеть своими глазами смерть моего сына, даже еще не рожденного сына, а я не смогу ей об этом сказать ведь ей надо продолжать тужиться Впрочем, к часу ночи ее перевели в операционную и стали готовить к кесареву сечению.