Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Гросснер быстро вызвал на экран изображение мусорного отделения. Постучал по сенсорным клавишам, прибавил освещения в отсеке и яркости на мониторе, а затем, двигая рукой по сенсочувствительной панели, принялся осматривать мусорку метр за метром и ещё внимательнее.
К концу этого процесса вопросов прибавилось. Гросснер, не отключая изображения мусоросборника, откинулся на пневмокресло и постарался понять, как, каким, мать его, образом что-то здоровенное могло само проникнуть внутрь корабля! Открыть люк, влезть, закрыть люк и исчезнуть! Гросснер проверял показания приборов: хотя фоторегистратор, так же как звукосниматель, не засвидетельствовал ничего, системы движения, что называется, «в один голос» твердили: четырёх-пятиметровое нечто, внушительных же ширины и объёма, залезло в корабль, чтобы потом пропасть. Просто испариться!
Гросснер матернулся; приопустил голову, закрыл глаза, протёр пальцами веки.
В этот миг дверь в рубку разъехалась на сегменты, впуская Вишницкую и Маккинена. Выдохнув, Гросснер открыл глаза, отнял пальцы от головы и постарался нацепить на лицо приличествующее рангу спокойное выражение удалось с великим трудом! вслед за чем повернулся к коллегам.
Ну как?
Они молчали. Тогда Вишницкая легонько пихнула локоточком Маккинена в бок.
Начинай ты.
Гросснер вопросительно приподнял бровь: он был внутренне готов к любым известиям по крайней мере, ему так казалось.
Набрав в грудь воздуха, Маккинен начал:
Ну, я переговорил с диспетчерами. Первые переключили меня на вторых, вторые на третьих. С теми я долго общался, и, уж думал, впустую, когда догадался запросить данные о полётах грузовых звездолётов, чей маршрут проходил целиком через этот сектор В общем, вот.
Маккинен протянул распечатку, что до того держал за спиной. Гросснеру хватило единственного взгляда, чтобы всё понять.
Начинай ты.
Гросснер вопросительно приподнял бровь: он был внутренне готов к любым известиям по крайней мере, ему так казалось.
Набрав в грудь воздуха, Маккинен начал:
Ну, я переговорил с диспетчерами. Первые переключили меня на вторых, вторые на третьих. С теми я долго общался, и, уж думал, впустую, когда догадался запросить данные о полётах грузовых звездолётов, чей маршрут проходил целиком через этот сектор В общем, вот.
Маккинен протянул распечатку, что до того держал за спиной. Гросснеру хватило единственного взгляда, чтобы всё понять.
Чтоб меня разорвало потрясённо вымолвил старпом.
Не желай сбудется, нервно пошутил Маккинен и неестественно хохотнул.
Три рейса за три месяца пропали без вести.
Подошла Вишницкая.
Я проглядела сводки, пока мы шли сюда. Смотрите: все три рейса корабли отлетали десять лет назад. А после ни одного похожего случая.
Вернее, не отлетали, автоматически поправил Гросснер; его лицо приобрело смесь сардонического и взволнованного выражения.
Пошевелив мозгами, но так и не придя к каким-либо конкретным выводам, он изложил Вишницкой с Маккиненом то, что узнал сам.
Начинает вырисовываться картина тише, чем общался обычно, проговорил Маккинен.
И эта картина мне совсем не нравится. Гросснер покачал головой.
Настала очередь Вишницкой.
Это ещё не всё.
Звучит обнадёживающе, отреагировал Гросснер.
Ну, я рассказывала Маккинену по дороге
Очень кратко, уточнил механик. Боюсь, я не всё понял.
Тогда тем более вам стоит пойти со мной.
И, не дожидаясь реакции мужчин, Вишницкая повернулась и направилась к выходу из рубки.
Маккинен развёл руками, как бы говоря: «Что делать? Идём».
Гросснер поднялся с кресла, и они двинулись вслед за красивой миниатюрной фигуркой бортового медика.
Не успела дверь лаборатории съехаться в целое за их спинами, как Вишницкая, указывая на матовые и прозрачные ёмкости, усеивавшие широченный металлический стол, принялась рассказывать:
На столе вы видите образцы плоти, крови, костей Она секунду помедлила, борясь с ноющим ощущением, на миг ворвавшимся в сердце.
Уинк, понял Гросснер.
Маккинен зачем-то кивнул.
Вишницкая вроде бы никак не отреагировала просто продолжила рассказ:
Обследование образцов не дало результата за исключением одной престранной детали. Я пыталась понять причину, оттого и задержалась в лаборатории
А потом пришёл я, вставил Маккинен. Она стала что-то мне втолковывать, однако я мало уловил. К тому же лучше, чтобы подобные вопросы обсуждались всей командой, мне думается.
Всей оставшейся командой. Гросснер хотел сдержаться и не сказать этого, но боль от потери Уинка, давнего друга и незаменимого коллеги, отличного капитана, червём ела сердце. На рулетке жизни выпало лишь держаться. И что же ты выяснила? вернулся к насущному Гросснер.
Приятный голосок Вишницкой сделался выше и ещё более взволнованным:
Образцы чересчур низкой температуры. За время, прошедшее с исчезновения Уинка, они не могли так остыть. Их точно точно подержали в морозильнике, чтобы прямо перед нашим появление разбросать по коридору.
Ты же понимаешь, что это невозможно?
Понимаю. Но в чём тогда причина?
Хотел бы я знать
Это не всё, произнесла Вишницкая. В коридоре H-7 я кое-что нашла.
Она надела на одну руку защитную перчатку, взяла с лабораторного стола небольшую пробирку и, протянув к мужчинам, несильно повертела из стороны в сторону.