Чем ближе мы подъезжали к городу, тем сильней меня охватывало нервное напряжение.
Перестань, говорил я сам себе. Успокойся, представь, что не было прошедших шестидесяти лет. Ты же еще несколько дней назад писал девушке письмо, обещал приехать. Успокойся, мать твою! Ты в этой жизни еще не нарушил своих обещаний. Делай, что должен и будь, что будет.
Видимо, мои гримасы привлекли внимание, потому, что одна из пассажирок подошла ко мне и спросила:
Солдатик, с тобой все в порядке? Или, что болит?
Я мотнул головой и улыбнулся.
Нет, все нормально, просто устал.
Женщина, лет сорока, не успокаивалась.
А ты, чей будешь, паренек? Что-то личность твоя незнакома? снова спросила она.
Я из армии возвращаюсь, а в Вытегру в гости еду, ответил я, явно напрашиваясь на следующий вопрос. И он сразу последовал.
А к кому, если не секрет? полюбопытствовала собеседница, а соседки сразу навострили уши.
К Струниной Людмиле.
Женщина уселась вновь поближе к своим товаркам, и они начали вспоминать, кто такие Струнины и где живут. Обо мне они на время позабыли.
Ой, да это же он к фершалице едет, к Людмиле, неожиданно, воскликнула одна из бабок. Та на скорой помощи работает.
Женская болтовня меня слегка отвлекла, и на душе стало немного спокойней.
Автобус остановился у небольшого деревянного здания автобусной станции, а когда я вышел из него, попутчицы хором принялись объяснять, куда мне надо идти.
Добираться пришлось совсем недалеко и вот он, деревянный одноэтажный дом, в который я мысленно входил тысячу раз, но так и не вошел в прошлой жизни.
Я долго стоял у калитки, не решаясь зайти, но все же взял себя в руки и сделал первый шаг.
Чего ты боишься, она же девчонка, ей всего двадцать один год, успокаивал я сам себя. У тебя таких девчонок было легион. Неужели не найдешь, что сказать?
Тем не менее, я робко постучал в крашеную коричневой эмалью дверь.
Потом постучал еще раз. В коридоре послышались легкие шаги. Дверь открылась, и в проеме показалось заспанное лицо моей девушки.
Саша, милый, ты приехал! выдохнула она и, раскинув руки, кинулась мне в объятья.
Вмиг все умные мысли вылетели из головы, и мы принялись целоваться тут же на крыльце.
Первой пришла в себя Люда.
Саша, пожалуйста, хватит, проходи скорей в дом. Боже! Как я рада, что ты приехал. Я даже не надеялась, что ты так быстро ко мне соберешься. тараторила она, заводя меня в дом. А я сегодня с ночи, дежурство тяжелое было, поэтому рано спать легла.
Из коридора мы прошли на кухню, Люда включила свет и я начал разглядывать небогатую обстановку.
Ты, что ли одна дома? спросил я, удивляясь, что не слышу больше никого.
Да, родители уехали на выходные в Вознесенье, а брат уже полгода живет у жены. Ой! Ты, наверно, голодный, сейчас я макароны разогрею.
Не надо макарон хриплым от волнения голосом сказал я. Лучше покажи, где твоя комната?
Не дожидаясь ответа, легко поднял девушку на руки и понес ее в первую попавшуюся дверь.
Вытегра
Мы лежали вдвоем на узкой скрипучей кровати, Люда повернувшись ко мне, водила пальцем по моей, пока еще безволосой, груди. Простыня с кровавым пятном, была уже застирана и кинута в бак с замоченным бельем.
Саша, признайся честно, я у тебя не первая? неожиданно спросила девушка.
Понятно, откуда ветер дует, перестарался, подумал я и без тени сомнения заявил:
В этой жизни ты моя единственная и неповторимая женщина.
После чего чмокнул ее в розовый сосок, расположившийся очень удобно для этой цели.
Понимаешь, Саша, я просто тебя не узнаю, за эти два года ты так изменился, даже говоришь по-другому. Ты такой стеснительный был. Помнишь, тогда, перед армией, в общежитии, ты меня почти уговорил, а потом сам испугался. А сегодня так уверен в себе. Я думаю, у тебя кто-то появился, пока служил в Новой Ладоге, всхлипнув, сообщила Люда.
Да, уж чего-чего, а глаза у нее вечно на мокром месте, сочувственно подумал я. И начал заверять, что все два года вел аскетический образ жизни, что, в общем, соответствовало действительности, сопровождая слова поцелуями.
Чтобы это было убедительней, пустил в ход руки. Вскоре Люда тяжело задышала и мгновение спустя, раздался тихий стон.
Через несколько минут она уже заснула. У меня же сна не было ни в одном глазу.
Я думал о будущем.
А о нем, действительно, стоило подумать. Снова становиться врачом не было никакого желания. Тем более не было желания изменять что-либо в будущем, кроме своей жизни. Пусть все идет своим чередом. Горбачев, Ельцин, Путин, мне дела до них нет, надо думать о себе и своих родных. Людка будет моей женой, это без сомнений. Девушка, дождавшаяся парня из армии, даже в это время большая редкость. Жаль, что в той жизни я этого так и не узнал.
Так, в Вытегре мы, конечно, не останемся, надо перебираться в Петрозаводск, а со временем, возможно, и в Питер.
Время близилось к четырем утра, а я все не мог заснуть. С Беломоро Балтийскогоканала периодически доносились гудки теплоходов, проходивших шлюз. Люда мирно сопела в подушку, закинув руку мне на грудь. Как будто век так спала.
Странно все это, подумал я. Моему нынешнему сознанию семьдесят лет. Дряхлый старик с точки зрения молодежи. А я ведь и в своем старом теле стариком себя не ощущал, а сейчас и тем более. Вот только размышляю и планирую по-взрослому. Эх, жаль, что никогда не обращал внимания на сообщения в газетах о найденных кладах. Сейчас бы очень кстати пришлось. Ладно, чего мечтать о несбыточном, давай, мыслить ближе к реальности.