Всего за 399 руб. Купить полную версию
Кошка кричит не переставая, протяжно и с надрывом. Она рожает. Скорее всего, залетела от рыжего Бутчера. Тот сейчас безмятежно шляется бог знает где, а может, сыто дрыхнет в столовской подсобке. Плевать ему на нелегкую женскую долю.
Мне, никогда не имевшему домашних животных, всегда казалось, что кошки должны рожать легко и походя. Раз и окотилась. Несчастная Мао явно не согласна. Вопли ее до жути напоминают человеческие. Я уже решаю свалить из общаги куда-нибудь до глубокой ночи. Но не уверен, что это прекратится к возвращению, или не продлится еще сутки. Я не знаю, как долго рожают кошки.
Кошачий крик не дает мне покоя.
Стук в дверь отвлекает от воплей. Открываю и вижу соседа. Джо, рослый парень с вьющейся шевелюрой и светлой бородкой, стеснительно вопрошает:
Слушай, у тебя есть чай?
Этим вопросом он меня застает врасплох. На мгновение в голове возникает картина «Завтрак аристократа», и мне хочется стыдливо прикрыть стоящую на столе кружку, из которой свешиваются два хвостика с постыдными ярлыками. Угощать англичанина своим плебейским чаем мне неловко. К тому же, невеста у Джо китаянка, наверняка он привык к разным улунам или пуэрам
Тебе какой надо? зачем-то спрашиваю соседа, будто готов предложить на выбор.
Джо неожиданно складывает руки в молитвенном жесте и говорит:
Какой-нибудь настоящий чай.
Слово «настоящий» он выделяет интонацией и с надеждой смотрит на меня.
«Липтон»! произношу я голосом врача-венеролога, сообщающего пациенту неприятную весть.
О боже, да! вдруг восклицает Джо. Я в тебе не ошибся!
Лицо его светится от радости.
Старый добрый черный «Липтон»! продолжает он, чуть не приплясывая.
На всякий случай решаю уточнить и остудить его пыл:
В пакетиках?
Другого не видел и не знаю, легко соглашается англичанин.
Со словами «Добро пожаловать в клуб, сынок!» протягиваю соседу раскрытую пачку и настаиваю, чтобы взял, сколько надо.
Вытаскивая пакетики, Джо неожиданно замирает:
Ты слышишь?
Я прислушиваюсь и сначала не понимаю, в чем дело.
Кошка замолкла! говорим мы друг другу одновременно.
Джо просит его подождать. Через пару минут он заявляется вновь, с чашкой в руке и зовет меня с собой:
Пойдем глянем!
Я прихватываю свою кружку и мы спускаемся на первый этаж. За конторкой возле стеклянной двери сидит дежурная. Лицом она слегка похожа на лягушку в очках. Тетка громко, с подвизгиваниями, треплется на местном диалекте по телефону. Завидев нас, на мгновение смолкает и показывает четыре пальца. Мы непонимающе переглядываемся и тогда очкастая лягушка с гордостью изрекает:
Четырех родила!
Мы догадываемся, что это она не о себе.
Когда только успела узнать удивляюсь я.
Да наверняка стояла над ней и наблюдала, как та мучилась, роняет Джо и толкает дверь.
Снаружи ощутимо теплее и душнее после охлажденного кондерами воздуха общаги. Но чувствуется близость октября, вечера уже не такие невыносимые, как совсем недавно.
Давай не пойдем смотреть, останавливаю Джо, который уже завернул за угол. Дадим ей прийти в себя.
Я ожидаю, что Джо заупрямится, но он неожиданно соглашается.
Мы направляемся в сторону смутно белеющего памятника пионерам-героям. Вокруг него несколько неудобных скамеечек. На одну из них мы усаживаемся и принимаемся отхлебывать чай. Как старики, сидим в темноте и молчим. На небо уже выползла одутловатая луна, растерянно зависла над крышами соседнего жилого квартала.
Со стороны выключенного фонтана тянет болотным душком.
Четырех родила!
Мы догадываемся, что это она не о себе.
Когда только успела узнать удивляюсь я.
Да наверняка стояла над ней и наблюдала, как та мучилась, роняет Джо и толкает дверь.
Снаружи ощутимо теплее и душнее после охлажденного кондерами воздуха общаги. Но чувствуется близость октября, вечера уже не такие невыносимые, как совсем недавно.
Давай не пойдем смотреть, останавливаю Джо, который уже завернул за угол. Дадим ей прийти в себя.
Я ожидаю, что Джо заупрямится, но он неожиданно соглашается.
Мы направляемся в сторону смутно белеющего памятника пионерам-героям. Вокруг него несколько неудобных скамеечек. На одну из них мы усаживаемся и принимаемся отхлебывать чай. Как старики, сидим в темноте и молчим. На небо уже выползла одутловатая луна, растерянно зависла над крышами соседнего жилого квартала.
Со стороны выключенного фонтана тянет болотным душком.
Комар! вдруг говорит Джо и тычет пальцем в мое лицо. Вот тут!
Хлопаю себя по щеке. На ладони видна маленькая темная клякса с раздавленным телом насекомого посередине.
На лице тоже кровь, разглядывает меня Джо.
Да хрен с ней, провожу рукой по щеке.
До нас долетают визгливые выкрики нашей дежурной, любительницы телефонных разговоров.
До чего же китайцы шумные говорю приятелю. Хотя есть ведь исключения. Твоя Грейс, например.
Китайского имени невесты Джо я не знаю, да никто и не зовет ее иначе, чем Грейс.
Джо кивает:
Потому-то мы с ней вместе уже второй год.
Настает мой черед усмехаться:
Это не срок, приятель. Но дай бог, у вас все будет хорошо.
Я знаю, что следующим летом Джо вернется в Англию, там они с Грейс планируют пожениться и жить.