Всего за 159 руб. Купить полную версию
Снимая джинсы, выронил телефон. Аппарат ударился, засветился экран. Мама звонит? Нет. Открылся файл с фотографиями. Кирпичные стены, кусты, размытые лица.
Никита водил пальцем по экрану, заставляя картинки сменяться быстрее. Мелькнуло странное. Вернулся. Сгоревший дом. Печки. Тянутся вверх трубы. Одинокая кастрюля. Вьется дымок.
Увеличил кадр. Дымок. А это что? Похоже на поднятую руку. Кто-то стоял за печкой в тот момент, когда Никита сделал кадр. Шел мимо?
Тревога колотнулась внутри. Никто тогда мимо не шел. Он бродил среди головешек, мелкая стояла в стороне. Илья еще не подъехал. Никита бы заметил человека. Но он его не видел.
Никита пролистал оставшиеся фотографии. Ничего. Хмурый Паша, у Ильи челка закрывает глаза, насупленный красный. Развалины. Самые обыкновенные развалины.
А ты, значит, на комбинат ходил? начал вечернюю беседу за ужином дядя Толя. И как тебе, старик, здешние места?
Красиво. Поджаренная картошка на вилке хрустела, хотелось ее есть, а не разговаривать.
Ты прав, места потрясающие. Комбинат когда-то был мощный. При финнах он еще больше бумаги выдавал, чем в наши лучшие дни! Вот ты тут освоишься, оглядишься, и мы с тобой на Щучье озеро сходим. Великолепное место, старик, с прозрачнейшей водой. А рыбалка какая! Финны знали, где дома строить. Вот ты ехал, видел вокруг поля трава одна. А ведь раньше там усадьбы стояли, по-фински хутора. В каждом жила семья, вели свое хозяйство. Друг друга могли месяцами не видеть. Заметил: поле, поле и вдруг деревья? Никита кивал. Деревья его не волновали. Он думал о другом. Так вот деревья это остатки садов, которые были около хуторов. Туда до сих пор за яблоками ходят да за ягодами. Какие-то странные сорта у финнов были. Столько лет, а все не вырождаются.
Давай еще и ты детские сказки вспомни! проворчала баба Зина, роняя вилку на тарелку. Вилка возмущенно звякнула. Что все здесь заколдовано и ждет не дождется, когда настоящие хозяева придут. Для них и сохраняется.
Для кого что сохраняется не знаю, бодро отозвался дядя Толя. А вот есть настоящие истории, задокументированные, так сказать. После того как финнов выгнали, некоторые возвращались в дома, чтобы хозяйства свои проверить.
Баба Зина фыркнула. Никита положил себе на тарелку еще картошки.
На самом деле было. Стали в доме новые хозяева жить. И вдруг дед древний приходит. Говорит, что дом этот его, что он перед войной пол перестелил, а две половицы сменить не успел. И что новая хозяйка как раз на эти половицы воду льет, он видел. А они уже старые, половицы-то. Сгниют быстро, если так и дальше делать. Посоветовал эти две доски поменять.
Ха! не выдержала баба Зина. Так этого деда через границу и пустили. А то пограничников там не было. Ходи не хочу!
Ну, Зин, протянул дядя Толя, с удовольствием откидываясь на спинку стула. Они же местные. Им никакие границы не мешают. Они здесь все как свои пять пальцев знают. И через два-три года в лесах находили людей жили они, уходить не хотели Родная же земля Деды, прадеды
Никита посмотрел в окно. Низкая занавесочка оставляла большую часть окна открытой. В нем Никита видел свое отражение и двоящееся отражение растения с блеклыми розовыми цветками.
Если бы сейчас с той стороны к стеклу прислонилось лицо или ладонь, Никита бы не удивился. Это было бы даже нормально. Для сумасшедшего Тарлу.
После ужина Никита сидел в своей комнате и слушал дождь. Дождь шуршал, погружая дом в воду, делая все вокруг сырым. Комната наполнялась водой. И звуками.
Не спишь? спросил дядя Толя.
Ага, поспишь здесь! Целый день пугали, сказок нарассказывали, а потом предлагают пожелать всем спокойной ночи и улечься в постель. Никита готов прямо сейчас отправиться на комбинат. Пускай страшно, но зато как интересно!
Старик ты на бабку-то не сердись. Дядя Толя пристроился на краешке кровати, откинув простыню. Она ворчит Поворчит-поворчит, да и перестанет. Ведь не со зла. А ты, значит, про проклятие узнал. Это хорошо это местные легенды Колорит, так сказать Их тут много. Вот пойдем к Щучьему озеру, я тебе волшебную сосну покажу. Если ее обнять и загадать желание непременно сбудется.
Про сосну и желание было неинтересно.
А правда, что с тех пор, как прозвучало проклятие, каждый год кто-нибудь тонет?
Вот уж не знаю про каждый год. Дядя Толя прокашлялся. Тут же река Янисйоки, пацанов много понятно, что тонут. А если вот дальше поехать, за поселок, река порожистой становится, так там и на лодках переворачиваются.
Про лодки тоже было неинтересно. Дядя Толя почувствовал это, помолчал. В темноте было слышно, как он тяжело дышит.
Тут и тонуть не надо, бодро отозвался он. Вот в прошлом году на комбинате лазали пацаны крыша обвалилась. Одного пришибло.
Про лодки тоже было неинтересно. Дядя Толя почувствовал это, помолчал. В темноте было слышно, как он тяжело дышит.
Тут и тонуть не надо, бодро отозвался он. Вот в прошлом году на комбинате лазали пацаны крыша обвалилась. Одного пришибло.
Местного?
Нет. Туристы были, с явным облегчением в голосе произнес дядя Толя. Местных-то осталось всего ничего. Раньше школа была большая, пятьсот детей. В какие походы ходили! А сейчас и ста не наберется.