Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
В спокойный день всех, кто был не при делах, старались чем-нибудь занять, отправить на какие-нибудь работы. Почему я написал «в спокойный день»? Да потому, что наш режим дня разбавлялся разными учебными тревогами, которые могли резко начаться в любое время, как пожелает кэп. Пока я был трюмачом, я состоял в водолазном расчете. Во время учебной тревоги на меня надевали водолазный костюм старого образца и ласты, подключали рацию, и я напрямую по рации связывался с электриком, затем мне надо было дойти до юта и типа прыгнуть в воду, что, конечно же, я не делал. Начало учебной тревоги ознаменовывалось тремя короткими и одним продолжительным звонком. В этот момент каждый из матросов выполнял свои функции, в первую очередь он должен был немедленно оказаться на своем боевом посту, а затем в зависимости от обстоятельств и указания с ГКП (Главный командный пункт) выполнять те или иные функции с целью поддержки живучести корабля!
После всех вышеописанных мероприятий, ближе к ужину, наши действия повторялись. Уборка, ужин, личное время. Затем спуск флага, вечерний чай и вечерняя прогулка. Что она из себя представляла? Мы выбирались на стенку и строем гуляли, напевая в первое время неизвестные для меня песни. Была в этом своя романтика. С одной стороны высокие загадочные горы, напротив них таинственное и манящее море, пленяющее своей глубиной. Мы единым строем проходили по причалу вдоль военных кораблей, запевая хором песню, а чайки, кружа над водой, подпевали нам в такт, вставляя свой протяжный крик, будто желая быть частью экипажа. Далее следовала вечерняя поверка и отбой.
Во время похода корабля, то есть нашего пребывания в открытом море, режим дня был иной. Экипаж делился на три смены. И смены поочередно несли свою вахту. Вахта особый вид дежурства на кораблях Военно-Морского Флота, требующий непрерывной бдительности и неотлучного пребывания на посту. Время приема пищи не менялось. Время пребывания в открытом море было самым лучшим, так как моряк помимо своей вахты ничего не делал. Отстоял вахту, завалился в качару. Нам повезло, ведь наш корабль был самым ходовым в НВМБ, и задачи нам ставились соответствующие.
6. Посвящение
Первый наш выход в открытое море состоялся в начале февраля. Дул южак. Море волновалось, но это были цветочки, ведь, как только мы вышли с бухты, нас стало довольно-таки прилично покачивать. Так как я был трюмачом, момент отбытия с порта и выход в открытое море я провел в трюме, на своем боевом посту, и ощущение смены локации я на себе не ощутил, лишь шум двигателя и небольшое покачивание. Но когда мы услышали три звонка, говорящие об окончании объявленного действия, мы расслабились. Радис остался внизу, а я полез по узкой лестнице и появился на палубе около камбуза. Мне было дико интересно, что там снаружи, и я направился к корме корабля. В тот миг как я начал входить в полуют (кормовая часть палубы, частично утопленная в корпус судна), или его еще называют на нашем корабле «тральный ангар», нашу коробку качнуло, и я сильно ударился плечом о броняху (дверь). Пройдя чуть дальше, справа взгромоздилась катушка с тралами, чуть поодаль, слева, виднелась пара учебных мин. Они были аккуратно сложены неподалеку от пульта управления кран-балкой. Кран-балки представляли из себя мини-краны, установленные на корме корабля. Управлением кран-балкой занимались трюмачи, но я за службу ни разу не притронулся к ней, в связи с тем что спустя три месяца я был уже артиллеристом.
Во время погрузо-разгрузочных работ Радис брался за управление этого довольно-таки непослушного, но очень полезного аппарата. Почему-то не было ни одного случая, чтобы кэп не наорал на него, да в принципе тяжело было вспомнить спокойного и тихого кэпа.
Между балками находился слип (часть корабля для спуска и поднятия мин).
Выйдя на ют, мой нос ощутил запах, который я до сих пор помню, когда закрываю глаза и пытаюсь нащупать в воспоминании запах холодного зимнего моря: та свежесть и то ощущение эйфории и чувства, когда захватывает дух и не можешь надышаться воздухом. Невозможно подробно описать ту красоту, которая окружила нас. Высокие горы, которые смотрели нам вслед. Февральское красное солнце, освещавшее нам путь в сторону неизвестности. Крики чаек. Действительно, когда выходишь с порта, тебя сопровождают чайки, но для меня было удивление, когда нас окружила стая дельфинов и, грациозно выныривая, по одному шла с нами в одном направлении еще долгое время. Моя вылазка на ют была приятным шоком. Если описать вкратце, то я будто побывал в другом мире.