Всего за 649 руб. Купить полную версию
Арчил. Выходит, так, толстый!..
Давид. Арчил!..
Арчил. Ладно, профессор, не сердись! Дай я тебя поцелую!
На бельевой верёвке сушится чужая фланелевая рубашка. Во дворе чужая машина.
Двое мальчиков беленький десятилетний Давид и худой черноволосый двенадцатилетний Арчил стоят во дворе4. Они только что подрались. Следы битвы слишком явные. Оба перемазаны в пыли. У Давида разбита нижняя губа. Из неё сочится кровь. Давид непрерывно сосёт её. У Арчила с мясом вырван карман на зелёной офицерской рубашке.
Арчил. Гости приехали Вот достанется тебе, жирный! Посмотри, что с рубашкой сделал!
Давид. Ты губу мне разбил!
Арчил. За губу тебе ничего не будет, а вот за рубашку!.. Ещё гости приехали
Мгновение, и мальчики напрягаются, как два гончих пса. Они видят, как с террасы в сад выходит мать5. Одновременно срываются с места. Бегут изо всех сил, чтобы опередить друг друга, подбежать к матери первым. Подбегают одновременно. И одновременно начинают орать.
Давид. Мамочка, мама! Он мне губу разбил вот!
Давид оттягивает пальцами раненую и намеренно беспрерывным сосанием растравленную губу.
Арчил. Мамочка, зачем ты его слушаешь! Врёт всё, скотина жирная!
Давид. А! Он обзывается!..
Арчил. Рубашку мне порвал
Мать(строгим шёпотом). Так! А ну-ка, тихо оба!
Давид начинает всхлипывать.
Мать. Тихо, я сказала!.. Отец спит!..
Глаза мальчишек становятся круглыми от удивления. Челюсти отвисают. Куда девались обида и злость? Заворожённо смотрят на мать.
Арчил(шёпотом). Кто?..
Давид. Кто спит, мамочка?
Мать. Отец.
И только сейчас эта парочка бандитов замечает, что мама, человек, роднее которого не было и нет, стала какой-то другой немного чужой, красивой женщиной с загадочной светлой улыбкой на губах.
Мальчишки входят в дом6. Скованные, испуганные, словно дом уже не принадлежит им в полной мере, как раньше, а возможно, и вовсе не принадлежит. Словно они забрались в чужие владения и в любой момент из-за угла может выскочить истинный хозяин. И что тогда? Тогда, как обычно: ноги в руки и спасайся кто может.
Комната. Стол накрыт празднично. Будто Новый год наступил7. Вино на столе.
Бабушка сидит за столом, подпирая голову рукой. Платок сбился набок. Из-под него торчат жидкие седые волосы. Что-то шепчет, глядя в пространство, которое никто, кроме неё, не видит8. Всегда так сидит, когда доведётся выпить лишний стакан вина. Однако всё видит вокруг. Видит внуков. Прикладывает палец к губам, чтобы не шумели. Грозит кулаком. Получат оба, если будут шуметь.
Мамина спальня. Крохотная. Шкаф, где висят мамины платья. Зеркало-трюмо. Кровать.
На кровати лежит незнакомый мужчина9. Чужое лицо. Рука свесилась из-под одеяла. На огромном правом бицепсе татуировка обоюдоострый кинжал с крылышками10.
Арчил. Такие десантники колют
Давид. Десантники-спецназовцы.
Арчил. А то я без тебя не знаю, умник!
Сзади бесшумно подкрадывается бабушка. Они замечают её присутствие только тогда, когда её сухие сильные пальцы хватают их за уши.
Давид и Арчил(хором). Ай! Пусти!
Бабушка(шёпотом). Идите отсюда! Пусть спит!
Прогоняет детей. Закрывает дверь в спальню. А мужчина ничего этого не видит. Он спит. Непроницаемый. Недоступный. Изваяние с синими, гладко выбритыми щеками.
Арчил и Давид сидят за столом. Их заставили вымыться, причесаться. Заставили надеть нарядные белые рубашки, школьные чёрные брюки с острыми, как бритва, стрелками. Заставили обуться в несгибаемые школьные туфли на резиновом ходу.
Стол убран и накрыт вновь. Постелена свежая белоснежная скатерть. Разложено старое серебро. Мама и бабушка сидят по бокам, как конвой11.
И вот выходит он. Отец. Голый по пояс. Хмурый после сна. Садится за стол. Наливает себе вина, не глядя ни на кого.
Мальчики смотрят на него во все глаза12.
А вот и его первый взгляд. Жёсткий, пристальный, острый, как нож, брошенный из-под нависших бровей. И тут же смягчившийся. И жёсткие тонкие губы расползлись в подобие улыбки.
Отец(матери). Налей им вина.