Профессор невесело усмехнулся.
Это уж точно.
Так что вы можете про него сказать? Про нож?
Профессор задумался
Не армейский, как у неонацистов и прочих правых психов что-то купленное в магазине, но очень серьезное. Если бы мне пришлось упаси Бог конечно делать нечто подобное, я бы купил примерно такой же. Еще если вы не заметили он намотал посередине рукоятки располовиненную изоленту в несколько слоев. Чтобы был дополнительный упор, но чтобы при этом он не мешал перехвату ножа другим хватом ну, знаете примерно так.
Профессор показал перехват ножа на примере шариковой ручки
То есть, он готовился к преступлению? Это не было актом спонтанного насилия?
Безусловно.
Удар был профессиональным?
Несомненно. Тот, кого вы ищете не хулиган, решивший ударить ножом кого-то, чтобы произвести впечатление на дружков.
Тогда почему она жива?
Профессор пригладил короткую, седую бородку
У жертвы довольно крупная грудь она немного самортизировала удар. Кроме того думаю, это просто божья воля, джентльмены. Еще бы немного и ее не было бы в живых. Если бы нож не закрыл собой рану, если бы он немного пошевелился или мы приехали слишком поздно она была бы мертва.
Мы можем с ней поговорить? спросил Стрейд
Несколько минут, не больше. Она еще очень слаба
* * *
Учитывая серьезность преступления, то, что преступники так и не были найдены, а так же некоторые другие обстоятельства палата в университетском госпитале, где лежала Элис Фишер серьезно охранялись. Два сержанта, оба из шестого отдела, группы дипломатической безопасности. С автоматическим оружием. Один стоял в начале коридора, другой у самой палаты. На обоих были бронежилеты.
Оба Стрейт и Кёниг предъявили удостоверения, их просканировали мобильным сканером и только потом их пустили в палату.
* * *
Сержант Кёниг в своей жизни видел много плохих вещей, намного больше, чем хороших. Он видел сослуживца, заживо сгоревшего в броневике и ребенка, которого он убил до того, как тот бросил в их машину самодельное взрывное устройство. Он видел, как выглядит квартал после минометного обстрела, и он видел, как выглядит их дом после того, как из него ушла жена. Шейла ушла между второй и третьими командировками. Сказала, что это не то, на что она рассчитывала. Кёниг ее понимал мало кто рассчитывал на такое, особенно после затишья конца Холодной войны. Когда они готовились к первой ходке в Ирак многие беспокоились, для всех ли там найдется работа. Некоторые из его сослуживцев не взяли бронепластины к своим жилетам. Им пришлось об этом пожалеть очень скоро однажды, колонна не могла пробиться к ним трое суток, все это время их постоянно обстреливали. Басра, территория шиитов, а их блок стоял в месте, где удобно было переходить границу со стороны Ирана и все добровольцы-басиджи неизбежно выходили на них. Они вели непрерывный бой восемьдесят девять часов.
Немало увидел он и здесь, за время службы в полиции. Как один гомик убил своего «партнера» за измену, ткнув его ножом сто девятнадцать раз. Как несколько подонков из пакистанского квартала надругались над девушкой, а потом облили ее жидкостью для костра и подожгли. Как еще один подонок беженец из Сомали пнул пожилую леди на входе в метро, так что она по всей лестнице прокатилась, а потом нагло ухмылялся в лицо полисменам. Сержант давно уже перестал чему-либо удивляться и почти потерял способность сопереживать.
Но тут его поразила красота пострадавшей еще более отчетливо заметная на фоне медицинского оборудования и белых простыней. Лилейно-белая кожа, темные волосы и потрясающие серо-зеленые глаза. Сержант помнил записи из рекорда, знал, что ей около тридцати но на тридцать она не выглядела.
И какой-то подонок встретил ее на лестничной площадке и ударил в грудь ножом длиной шесть дюймов
Мэм.
Она кивнула в знак того что слышит.
Я старший инспектор Стрейт, а это сержант Кёниг. Скотланд-Ярд, отдел особо тяжких преступлений. Мы бы хотели поговорить с вами о произошедшем, если вы не против.
Она кивнула.
Мэм, вы знаете того кто на вас напал? Видели его раньше?
Она помотала головой.
Почему на вас напали?