Да иди ты хоть к чёртовой матери! вспыхнул Мирон и, схватив пиджак, вышел из дома.
Сев в минивэн, он впервые поехал куда глаза глядят. Просто ехал на автомате, совершая лишь необходимые манёвры для сохранения безопасности движения на дороге. Давно не водил. Обычно сидел рядом с водителем, работая в ультрабуке или отслеживая бизнес-процессы в телефонном режиме. А сейчас голова гудела от накопившегося напряжения после сообщения его юриста, что их сделка по слиянию двух машиностроительных заводов безвозвратно сорвалась и всё, что Заварский инвестировал в оба завода: в оборудование, ремонт цехов и расширение производства, полгода напряжённой борьбы с конкурентами, переговоры с администрацией, отчисления налом всё коту под хвост. Время и деньги потрачены зря. Но почему-то, кроме едких слов Юлии, в голову не приходило ни одной толковой мысли, как исправить ситуацию. Такой крупный провал за всю самостоятельную жизнь в бизнесе случился впервые.
Проехав на восток по Береговой вдоль набережной, Мирон начал приходить в себя. Нет, он не был расстроен тем, что Юлия разорвала отношения, но разочарован, что одновременно рухнули два плана: на личную жизнь и в бизнесе. Однако женщины всего лишь женщины, и в целом все они одинаковы. Насчёт этого Мирон решил, что стоит сделать перерыв в любых привязанностях, а освободившееся время потратить на полное погружение в новый проект, который планировал начать после слияния заводов. Никаких отвлечений, раздражения от чужих претензий Только в голове засела упрямая мысль, что ему нужен настоящий отпуск, чтобы элементарно набраться сил. И он знал, что это необходимое условие его дальнейшей эффективности в делах.
Последние месяцы Мирон ощущал бесконечную усталость, которая разъедала его обычную собранность. Постепенно копилось раздражение, росло желание что-нибудь перевернуть вверх тормашками, чтобы скинуть лишний балласт. Сегодня он физически почувствовал, как чаша терпения переполнилась. Отпуск он позволить себе не мог, после такого провала нужно было держать руку на пульсе и взбодрить акционеров. Однако сейчас внутри бурлило нетерпение, и было жизненно необходимо найти мощное быстродействующее средство, которое вернёт его в строй.
Глава 3
Привет, Мир! Какими судьбами? развёл руки Пётр, впуская в ворота Мирона. Ты же должен быть на пути в Севастополь?
Я уже никому ничего не должен, хмуро сказал Мирон и всучил другу ключи от минивэна. Загони, пожалуйста, габариты не чувствую, а то Алёна скажет, что я на её клумбы наехал.
Пётр, недоуменно бросая взгляд на минивэн, рассмеялся:
На такой-то телеге, да. Ты что, у Мишки её взял?
Одолжил На постой пустишь? потёр затылок Мирон и устало размял плечи.
Проходи, конечно А что случилось-то?
Извини, что поздно Так вышло. Но домой ехать не могу
Пётр понимающе кивнул, расспрашивать с порога не стал.
Да брось, ты же знаешь: двенадцать для нас с Алёной детское время. Проходи в дом. Я быстро.
Мирон подошёл к парадной двери и остановился у порога: прохладный ночной ветер холодил виски и облегчал головную боль.
Шакринские были его друзьями с юности. Пётр управлял нефтеперерабатывающим заводом, акционером которого был Мирон, Алёна работала там же корпоративным психологом. По работе они сталкивались редко: всё же было правильнее разделять дружбу и бизнес, а когда встречались на совете акционеров, то в решении общих вопросов, как правило, придерживались одного направления. Вне бизнеса Мирон и Пётр встречались несколько раз в месяц, устраивали мужские посиделки за покером с ещё одним общим другом Григорием Подымовым и братом Михаилом.
Шакринский был человеком весёлым, энергичным и объективным, и если Мирону требовалась мужская солидарность, то лучше того никто не справлялся. А сейчас ему очень требовался тот, с кем можно просто выпить и помолчать о своём.
Пётр припарковал минивэн у своего гаража и вернулся к Мирону. Подкидывая ключи в воздух и, ловко ловя их, остановился рядом и тоже стал наблюдать за звёздным небом.
Что у тебя? Мрачный какой-то
Осточертело всё! выдохнул Мирон вверх.
Ну тогда пойдём принимать антикризисные меры, по-дружески хлопнул по плечу Шакринский и открыл дверь дома.
Они прошли в просторную светлую столовую. Мирон сел за высокой стойкой перед кухонной зоной, а Пётр потянулся к шкафу, где всегда стояло спиртное.