Всего за 399 руб. Купить полную версию
Так что ты почувствовал, когда Один тебе ответил? И вообще, откуда ты его знаешь?
Андрей виновато глянул на меня. А потом, опустив глаза в землю, тихо заговорил:
Я ходил ТУДА
Я с легким недоумением посмотрела на него.
Андрюш, я могу понять твои чувства, и знаю, что такое «интуиция». Но, если ты хочешь, чтобы я читала и твои мысли при этом, то, увы, я еще так не умею. Поэтому, объясни мне, пожалуйста, куда ТУДА ты ходил?
Он насупился, как ученик, который получил двойку, а теперь не может найти подходящего оправдания для этого.
Ну, туда, к знахарю. Я же знал, что ты туда ездишь часто. Вот меня любопытство и разодрало, чего там такого интересного. Я с новых лесосек ехал, и решил, дай заскочу. Ну просто, посмотрю хоть одним глазком. Я машину на просеке бросил, а дальше пешком, напрямки через лес пошел. Я даже до опушки еще дойти не успел, сзади голос, насмешливый такой. Что мол, мил человек, потерял, или заблудился? Оборачиваюсь, а там мужик стоит, да странный такой. Знаешь, если бы я в сказки верил, то принял бы его за лесного бога, в которого наши предки верили, такой он был Он на мгновение задумался, пытаясь подобрать правильное слово. Потом, закончил. Необычный. Красивый и страшный одновременно. Он смутился своей несколько цветистой речи, и пробурчал. Ну, я думаю, ты понимаешь, что я хотел сказать. Но тут он опять, по-видимому, от воспоминаний вдохновился. Улыбнулся, как маленький ребенок, который воочию увидел свою мечту, и продолжил. Я как его увидел, дар речи потерял от неожиданности, словно меня, как в детстве, бабуля поймала за кражей конфет из буфета, которые она для праздника припрятала. Даже, не поверишь, стыдно стало. Стою, как дурак, глазами хлопаю, слова не могу из себя выдавить. А он так улыбнулся, а в глазах словно веселые чертенята заплясали. Я как этих самых чертенят-то увидел, так у меня сразу от сердца и отлегло. Так и познакомились. А потом, мы еще несколько раз с ним в лесу сталкивались, правда, только издали. Он меня увидит, и рукой махнет, как старому другу. И, можешь смеяться сколько угодно, но от этого его простого взмаха, даже как-то настроение улучшалось, и уверенности какая-то появлялась, что все будет хорошо.
Я с удивлением сидела и слушала импровизированную исповедь своего мастера, и не заметила, как мой кофе стал холодным, а руки начали мерзнуть. Поднявшись решительно с крыльца, я проговорила:
Вот что, Андрей, пойдем-ка ко мне в домик, там мне все доскажешь, да и вопросы свои задашь. Я же по глазам вижу, спросить что-то хочешь, но не решаешься. Иначе здесь, мы с тобой оба в сосульки скоро превратимся.
Я встала и зашагала решительно к своему домику. Андрей, помедлив минуту, будто решая для себя какой-то трудный вопрос, в конце концов потрусил за мной. В домике я разворошила угли в печке, кинув горсть сухих щепок на них, чтобы пробудить задремавший огонь. Щепки сразу потемнели и начали слегка дымиться. Я дунула пару раз, и веселые язычки пламени заплясали на сухом дереве. Кинув в печь несколько поленьев помельче, поставила чайник на плиту, и усевшись на табуретку, приготовилась слушать дальше. Андрюшка, примостившись, с видом бедного родственника, на краешке другой табуретки (с мебелью в домике у меня было не очень богато), откашлявшись, продолжил свой рассказ.
Ну вот, я и говорюА тут он на лыжах пришел, и безо всякого страха, прямо к столовой. Мужики на делянах были, а Василич на крыльцо вышел, воду выплеснул. Как Одина увидал, так чуть тазик и не выронил из рук. А я в гараже был, Люське корма задавал. Один с Василичем заговорил, а я уже позже подошел. Он со мной за руку поздоровался. Вот я у него и спросил, что, мол случилось. А он говорит, что все нормально. А в глубине глаз беспокойство плещется. Ну, я уж переспрашивать и не стал. Чего человеку в душу лезть. Захочет, сам скажет, а не захочет, значит, не моего ума дело. Но, знаешь, мне как-то тревожно стало, маетно. А понять, что, да отчего, не могу никак.
Тут уж, после его рассказа и мне маетно стало. Я посмотрела на Андрея:
Ты, вот что, Андрюш, оседлай-ка мне Люську.
Андрюха с табуретки вскочил, и вон кинулся. А в самых дверях остановился вдруг, и спросил, с какой-то затаенной надеждой.
Мать А Один, он кто?
От его вопроса я слегка растерялась, не зная, как ответить на такой простой вопрос. Андрей все стоял в дверях в ожидании чуда. Что я могла ему сказать? Что Один человек? Что он часть меня самой? Что теперь, он вся моя жизнь? И пока я думала, Андрюшка, глядя на мою маету, спросил, чем поверг меня в еще большее изумление.