Всего за 149 руб. Купить полную версию
Баранью ногу уминал
В один присест он за столом
Да пивом запивал потом.
Затем любил поспать он всласть
Была у старшего такая страсть).
И говорил царёвой свите,
Что должен царь быть в лучшем виде,
Всем своим видом показать,
Что может царством управлять:
Раз крепок сам так крепко царство.
И для престижа государства
Готов он жертвовать собой,
Чтоб было счастье и покой
В его пределах. Вот такой
Царевич Фёдор был простой.
А может быть, простым казался.
Но сложных тем он опасался,
И на причуды все отца
Не делал умного лица,
А лишь молчал, да тихо слушал
И за столом всё больше кушал,
Когда отец вещал про то,
Что его время не прошло.
Такой был Фёдор. А Василий
Когда бы про него спросили:
«Что представляет он собой?»
Сказал бы я, что непростой
Был средний сын у государя.
Бывали дни, когда в угаре
Он расходился не на шутку,
Его тогда сажали в будку
Сторожевую на всю ночь
Да под замок. И чтоб помочь
Ему никто не смел тогда
Царь ставил караул туда.
Но это были эпизоды
Не характерны для природы
Души Василия он был
(Своих он братьев не любил)
Ужасно вспыльчив и коварен.
Об этом знали все бояре,
Что были при дворе отца.
И от такого молодца
Старались все держаться дальше.
Василий же хотел быть старшим
Средь братьев вот и злился он,
Что первым сесть на царский трон
Не сможет, а хотелось очень.
И злоба душу его точит,
И зависть к Фёдору, что тот
Родился первым, и народ
Его наследником считает.
И от того-то отмечают
Бояре Фёдора везде.
Ну, а Василия нигде.
А младший сын царя Иван,
Хотя имел и гордый стан,
Высок был ростом и пригож,
Но на царя был не похож,
Хотя им больше был любим.
Иван был добрым и другим
Зла не желал любил людей,
Собак, коней и голубей.
Любил он многих, но вот чтобы
Сказать, что не было зазнобы
У младшего царевича нельзя.
Ходили слухи, что не зря
Он пропадал в одном дворе.
И кто-то видел на заре,
Как возвращался он домой,
Прощаясь у ворот с одной
Девицей Но, молчу,
Сказать что-либо не хочу
Об этом больше. Здесь такое
Понятно дело молодое.
Ну, вот такие были дети
У старого царя. И эти
Три молодца все вместе жили.
Сказать, что меж собой дружили
Нельзя, а так был каждый сам себе,
Как говорится, «на уме».
И вот однажды поутру
Царь всех бояр созвал к столу,
(И сыновья тут рядом были)
И чтобы мысль не упустили
Царь начал сразу до еды:
Пока тарелки-то пусты
Все будут слушать и внимать,
И лучше станут понимать
То, что сказал он за столом
И дольше сознавать потом.
Промолвил царь: «Друзья мои!
Случилось так, что в эти дни
Узнал я радостную весть
Про то, что где-то в мире есть
Два средства, что помогут мне
Вернуться к молодой поре
И снова стать как прежде сильным,
И молодым, и вновь красивым.
И чудо то заключено
В прекрасных яблоках. Оно
Останется тогда навеки
Ещё в том самом человеке,
Кто закрепит его водою,
Да не простою, а «живою».
Её не зря все так зовут:
Она воскресит хладный труп
Такою силой обладает,
Что тот, кто на себе познает
Её влиянье будет жить
Без бед и больше не тужить.
Решил я нынче испытать
Всё это на себе. Узнать
Взаправду это или ложь,
Сказать, мне право, невтерпёж.
Ведь я не молод, и ждать долго
Уж не могу. Ну, кто настолько
Храбрейшим будет среди вас,
Что не боится в тот же час
Отправиться в края чужие
Да испытанья непростые
Пройти? И сможет мне добыть
Те чудеса, я, так и быть,
Его по-царски награжу:
Ему полцарства отпишу!»
И тишина вдруг наступила
Так мысль царя всех поразила,
Что все как онемели сразу.
Тут Фёдор встал и молвил фразу:
«Царь-батюшка! Зачем других
Ты призываешь, ведь своих
Имеешь сыновей, и нам
Не надо царство пополам
Делить оно за нами
Останется. Тебе мы сами
Добудем яблок и воды.
Разыщем чудные сады,
Где эти яблоки растут.
Решил я так: вы, значит, тут
Останьтесь все. Я сам поеду
И буду странствовать по свету
Пока не отыщу тех сильных
Воды и яблок молодильных.
А если через год сюда
Я не вернусь, пускай тогда
Василий едет вслед за мной.
Но, может, он пойдёт другой,
Своей дорогой. Я ему